— Будет сделано!
Дорин ускользнул, и от Жакрама не укрылось, как Ида долю секунды печально смотрела ему вслед.
Жакрам в очередной раз сделал вид, что ничего не замечает. Так ему было спокойнее.
Это была старая история, в которую Жакрам предпочитал не соваться — себе дороже. Любовные перипетии всегда вызывали у него лёгкий нервный тик, почесуху и подспудное желание сбежать куда подальше.
В конце концов, все женщины, которых лично он когда-либо любил, уже мертвы, кроме разве что Иды. И как минимум двое умерли только потому, что он рискнул их полюбить. Подобное, как ни крути, не способствует развитию в личности романтической жилки.
Между тем, между Идой и Дорином всё было сложно и запутано, как пряжа нерадивой хозяйки, над которой успел поработать озорной кот. Для Жакрама это всегда значило головную боль, потому что Ида была его младшей и любимой кузиной (он старался не показывать своих чувств, чтобы не давать отцу или Лаари прикончить и её тоже, но любви это не отменяло). Дорин же был другом, товарищем и практически братом, пусть и не по крови, зато настоящим. Не то что разведённый цирк уродов, называвших себя его кровными братьями...
Всё не так. Касаемо Иды и Дорина, Жакрам даже мог сказать бы, что это судьба.
Всё началось с его отца (почему, вот почему всё в его жизни должно начинаться с этого больного урода? Хотя... это риторический вопрос, который задают себе все, кому сильно не повезло с родителями).
Все знают, что пару-тройку тысячелетий назад Предгорье, драконье княжество, потонуло в крови гражданской войны. Судя по разрозненной информации, которую смог накопать по этому поводу Жакрам, это был чистейший воплощённый кошмар. По сути, удивляться нечему. Как известно, драконы-оборотни — зачастую твари если не больные на голову, то очень около того. Конечно, среди них попадаются экземпляры более и менее вменяемые, но общая температура по палате оставляет желать лучшего. Один тот факт, что они некогда создали демонов, экспериментируя над собственными полукровками, уже о многом говорит. К слову, интересно: сами-то они знают об этом? Или это очередной момент, который драконьим деткам не преподают в школах?
В любом случае, каждый дракон сам по себе — властная, высокомерная тварь, которая ставит во главе угла свои интересы (тут Жакрам знал, о чём говорит — сам он, как ни крути, тоже был драконом). Несложно догадаться, что, когда таких целое государство, спокойной жизнь в нём не будет, а уж гражданская война не может не пройти с огоньком. Она и прошла, сократив количество драконов в два раза к вящей радости всех остальных рас. К сожалению, после битв осталось множество недобитков — в том числе их папочка, Жао Призрачный. Потеряв семью и пару, сам старый скот не только выжил, но и вполне привольно устроился в иномирье, наводя ужас на города и веси и служа для Лаари аналогом стенобитного орудия. Упиваясь собственным горем и жаждой мести, Жао воевал, убивал и в целом следовал принципу "Плохо мне — пусть вам станет ещё хуже". На Брингваре, родном мире нагов, он за несколько столетий успел приобрести славу жестокого завоевателя и властного психа.
К сожалению, с каждым столетием власти у этого психа становилось всё больше, и вскоре племя нагов задалось закономерным вопросом: "Драться или договариваться?". Будь у Жакрама возможность, он бы отправился в прошлое, схватил царицу Уду, свою мать, за плечи и кричал: "Сражайтесь с ним! Сражайтесь, пока есть такой шанс!". Но, увы, путешествия во времени были и остаются уделом бессмертных духов и редких астральных практиков; тело, даже драконье, не способно на подобные фокусы. Потому предупредить мать было некому, и она посчитала, что династический брак — идеальный вариант.
Со стороны нагов на появление потомства, разумеется, никто не рассчитывал — в тот момент. Скорее, Царица Уда хотела таким образом скрепить деловое и политическое партнёрство. И, что уж там, обезопасить свой довольно немногочисленный народ от завоевательских драконьих аппетитов.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Похже Жакрам раскопал, что Жао к тому моменту уже встретился с Элом Зелёным, самым сумасшедшим из известных ему учёных, и вовсю работал над вопросом продолжения драконьего рода. Более того, он уже несколько раз пытался обзавестись потомством — безрезультатно, ибо дальше зачатия дело не шло. Так называемые "сосуды", даже прошедшие специальный отбор (эти девушки ещё и соревновались за право стать "невестой" дракона, подумать только!), умирали, не проносив ребёнка и месяц.
Провести эксперимент на могущественной нагини папочке подсоветовал Лаари: здраво рассудил, что оборотень-рептилия, да ещё и владеющая древней магией змей-цариц, сможет выносить ему ребёнка. Если опустить ненужные и кровавые подробности, демон оказался прав, а вот мать Жакрама ошиблась. Не прошло и пары сотен лет, как сама она была мертва, а Жао стал при малолетнем Жакраме регентом и законным правителем нагов. И, разумеется, позаботился о том, чтобы наги больше не представляли собой угрозу.
Значительно сократив их количество и превратив в обслугу своего режима. В этом, как ни крути, был весь папочка.
К тому моменту, как Жакрам начал осознавать происходящее, ловушка уже захлопнулась: он был опутан многообразием нерушимых клятв. На словах он считался царём нагов (всем индюшкам на смех), но на практике был всего лишь орудием в руках отца. Всё, что ему оставалось — выкручиваться, искать щели в формулировках и союзников среди врагов.
Пожалуй, он бы плюнул, опустил руки, выбрал бы другой путь, но... Он был в ответе за племя своей матери. Они, в какой-то степени, были единственным, что у него вообще в этой жизни оставалось... настоящего. И Жакрам делал, что мог; тренировал их, экипировал, натаскивал, обучал. Он рассудил: если уж его ребята неизбежно должны стать ударным кулаком — то пусть будут лучшим ударным кулаком. Это единственная защита, которую он мог им предложить.
Дорина он поначалу брать не хотел. Полукровка, ублюдок одного из высокопоставленных нагов истреблённого племени, Дорин провёл детство вдалеке от своего народа и довольно долго был змеёнышем на побегушках у уличной банды. Он вырос в мире, где либо убиваешь ты, либо свежуют тебя. В этом, по сути, они с Жакрамом и были похожи — несмотря даже на то, что один жил на улице, а другой — в условно царской семье.
Собственно, история их дружбы началась с драки — и, учитывая характеры обоих, тут вообще нечему удивляться. Удивительным было только то, что разошлись они вничью; точнее, Жакраму пришлось превращаться в дракона, чтобы одолеть Дорина. Его, гордившегося своими навыками, это впечатлило и разозлило. Мог ли он проигнорировать такой вызов? Разумеется, Жакрам сделал всё, чтобы перетащить этого нахального придурка в свою команду.
Такими талантами, как ни крути, не разбрасываются.
Что нашла в Дорине Ида — только одним богам ведомо, и чувство юмора у упомянутых сущностей явно больное. Право, что может понравиться хорошо воспитанной принцессе в грубом дворовом мальчишке? Жакрам не знал и, что характерно, не хотел знать.
Самое интересное, что Дорин всячески сопротивлялся. И вот это было для Жакрама самой большой загадкой. Дело в том, что наг был тем ещё ходоком; расхожая фраза "Имеет всё, что движется, что не движется, то двигает и имеет" идеально бы смотрелась в его личном деле. Девчонке достаточно было посмотреть в его сторону, чтобы он сделал охотничью стойку... Но от Иды, прекрасной, высокородной и женственной, Дорин бегал, как от огня. В чём, мать его, логика?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Жакрам подумал, что Дассиди, будь она жива, точно ответила бы. Она говорила, что женщины понимают во всей этой любовной ерундовине получше мужчин. Может, так оно и есть.
В любом случае, Ида вроде бы смирилась, но всё равно бросала вслед Дорину взгляды. Жакрам от этого тут же чувствовал себя не в своей тарелке и спешно притворялся, что его тут нет, не было и не будет — вот вообще никогда. Больше всего на свете он боялся, что однажды ему придётся встать между двумя самыми близкими существами и принимать чью-то сторону.
