Следователь на минуту успокаивался, но его тут же начинало терзать новое сомнение. Фото? Оно же разослано повсеместно. Что, если Грачева уже арестовали? Его мог узнать любой постовой. И тогда все лавры достанутся случайному милиционеришке, а не ему, Геннадию Дементьеву. Явная несправедливость. Он приложил столько усилий и смекалки, сконструировал такую сложную мышеловку, а мышка вдруг застрянет в когтях у какого-то драного уличного кота.
Он даже отвлекся на несколько минут от наблюдения, сбегал позвонить в центральную информационную службу уголовного розыска — справился, нет ли известий по делу Грачева.
Известий не было, и он снова стал ждать. Электронные часы, казалось, замедлили свой ход. Кажется, пролетело бог знает сколько времени, а глянешь на табло — всего минута проползла. Как будто в ней не шестьдесят секунд, а целая тысяча.
Интервал между поездами стал больше. Скоро, в час ночи, закроются переходы, а там и весь метрополитен прекратит свою работу до утра.
«Иди же ко мне, иди, дорогой, — мысленно подманивал к себе Грачева Геннадий. — Где же ты, Сереженька?» Как будто ласковые, вкрадчивые мысли могли помочь делу. Вслух же он бормотал:
— Ну где он, гад?
Ему, конечно, не приходило в голову, что «гад» ни при чем. Это по вине того маленького, пустячного фактика, вследствие его, Дементьева, собственного упущения, сюжет поимки преступника изменился.
Контролеры курили, притиснув Сергея к ограждению платформы. Им вовсе не хотелось конвоировать незадачливого безбилетника куда бы то ни было.
Взять с этого дурачка, кажется, и впрямь было нечего, а по расписанию к Москве должны проследовать еще две электрички. Если по ним пройтись, то, может, повезет и удастся хоть чуток поживиться на штрафах.
А этот… черт с ним, пусть убирается подобру-поздорову. Пройдется ночью пешочком по такой холодрыге — будет знать, как кататься зайцем.
Здоровяки переглянулись, и один из них гаркнул:
— Дергай отсюда! Тю!
И Сергей дернул. Так дернул, что не угнался бы за ним и олимпийский чемпион по бегу.
«Жаль, рано высадили, — думал он, перемахивая через лужи, покрывшиеся ледяной коркой. — Еще бы остановочку… до Яузы… успел бы добежать к «Ботаническому» до закрытия метро. А впрочем — надо попытаться, не так уж тут и далеко».
Мельком глянул на часы — двенадцать тридцать пять.
«Если и успею — дождется ли меня Геннадий? Хоть бы дождался! Понял ли он, что проблема у меня действительно серьезная? Вообще-то он мужик понятливый».
Вот и Ярославское шоссе. Машину бы поймать — можно тогда за пять минут добраться. Но расплачиваться нечем. А кто это согласится подбросить за «спасибо»? Нет в наше время таких бессребреников.
Впереди показалась троллейбусная остановка. Там, под стеклянным козырьком, топталась одинокая фигура в приталенном длиннополом пальто.
Значит, троллейбусы еще ходят, раз их кто-то ждет, Сергей припустил со всех ног.
Ура! Вот и троллейбус, он поравнялся с остановкой одновременно с Грачевым.
Но оказалось, что ожидавший — вовсе не в пальто, а в длинной шинели. Милицейской.
Милиционер вскочил в переднюю дверь, а Сергей, перепугавшись, остался снаружи. А был ведь шанс.
А, была не была!
И он, как проказливый школьник, прицепился к троллейбусу сзади и повис на запятках.
Руки примерзали к перекладине подвесной лесенки. А милиционер в это время ехал с комфортом на переднем сиденье. Зато получалось, что это Сергей конвоирует его, а не наоборот. И это было удачей.
Сергей спрыгнул на нужной остановке. Теперь пробежать пару кварталов — и он у цели. Успевает, кажется!
«Не проворонил ли я его, когда ходил звонить, — не находил себе места Дементьев. — А вдруг ребята без меня оплошали, не опознали?»
Справился у них. Все в порядке. Они фиксировали каждого, кто выходил из вагонов. Благо пассажиров было в этот час мало. Ни одного, даже отдаленно напоминавшего преступника, не появлялось.
А время-то шло. Нервы у Дементьева начинали сдавать.
Он отдал новый приказ: прочесывать каждый прибывший поезд от головы до хвоста, проверяя документы у каждого подозрительного. То есть у всех молодых мужчин высокого роста, неважно — с усами или без оных.
А сам в изнеможении прислонился к мраморной колонне.
Сергей подбежал к дверям метро, когда толстая служительница, кряхтя, вылезала из своей стеклянной будочки. Несколько секунд — и защелкнет двери.
Правда, это был не тот вход, что ближе к хвостовым вагонам, если считать от центра. Противоположный. Ну и пусть, какая разница? Трудно, что ли, пройти станцию из конца в конец? Главное — проникнуть туда.
Он с разбегу толкнул прозрачную дверь, едва не сбив служительницу.
— Ну и денек, — крякнула бабка. — Снизу — сыщики, сверху — хулиганье.
Сергей второпях не обратил на эту реплику никакого внимания. Ринулся к эскалатору, который еще не был отключен. Он слишком торопился на встречу со следователем… навстречу собственной погибели. Шел прямо в расставленную для него ловушку.
Однако в этой безнадежной ситуации у него все-таки был один невидимый сторонник.
А именно: фактик. Крошечный, пустячный фактик.
По встречному эскалатору ехала пара: полная крашеная блондинка не первой молодости и с нею парень, примерно ровесник Грачева. Парень был длинноволосый, и дама гладила его ладонью по шевелюре. При этом она громко возмущалась:
— Совсем обнаглели! И документы им покажи, будто вор какой, да еще за волосы дергают! Парик или не парик. Милый, плюнь на них. Это они, плешивые, от зависти.
Тут-то до Сергея дошло. Документы! В метро проверяют документы! Постойте, а что там проронила бабка насчет сыщиков? «Сыщики снизу!»
Теперь ему была видна часть зала станции метро. На фоне светлого мрамора четко выделялись несколько мужских фигур. Подошел поезд, и фигуры устремились к вагонам. Отправление не объявляли, пока те же люди не отпрянули обратно. Только тогда поезд тронулся дальше. А эти, в штатском, опять с безразличным видом прохаживались по платформе.
Уж конечно, Сергей не стал дожидаться, пока эскалатор доставит его к ним в объятия.
Перемахнул через перемычку на встречную лестницу и, прыгая через три ступеньки, помчался обратно, наверх. Обогнал даже крашеную даму с ее длинноволосым кавалером.
…Дементьев уже впадал в сонное оцепенение. Его нервная система, обычно так четно и безотказно ему служившая, стала сдавать — не столько от напряжения, сколько от безысходности.
Приход поезда — проверка — пусто.
Поезд с другой стороны — опять проверка — снова нулевой результат.
