Читаем без скачивания Последний кайзер. Вильгельм Неистовый - Джайлз Макдоно

В круг общения Вильгельма в студенческие годы входила молодежь из семей правящих династий — герцог Фридрих Баденский и герцог Георг Ольденбургский, представители высшего поместного дворянства — граф Виктор фон Хенкель и барон фон Зегер-Тосс (впоследствии регирунгспрезидент Лигница), оба из семей силезских магнатов. Он встречался с графом фон Тиле-Винклером, бароном Эрнестом фон Зальца, графом Мюнстером (сыном германского посла в Лондоне) и с фон Зюдовом, отпрыском нетитулованного дворянского рода, владеющего большими имениями в Померании и Швеции. Из «неблагородных» членов этого избранного круга можно упомянуть двух гамбуржцев — первый по фамилии Олендорф (имя не сохранилось), другой — Отто Элерс, отличный яхтсмен, вскоре трагически погибший в Новой Гвинее. В прошлом такое общество для принца крови было бы невозможным так же, как и членство молодых буржуа в «Боруссии», но времена изменились.

Вильгельм не был равнодушен к музыке. Он побывал на концертах в Бетховен-халле — зале, построенном в честь самого знаменитого гражданина города. Слушал пение Амелии Вайс (супруги великого скрипача Иоахима Вайса), наслаждался игрой на рояле Клары Шуман. Тогда же он впервые услышал модного проповедника пастора Дриандера.

Вечерами принц часто бывал в резиденции представителя одной из старейших немецких династий Генриха XIII из княжества Рейс в Тюрингии (само владение ограничивалось замком и несколькими примыкающими к нему строениями). За пределами Бонна все двери были открыты перед ним. Вильгельм выезжал из города достаточно часто — верхом, пароходом, поездом. Обычный его маршрут выглядел так — ночным пароходом до Кобленца, обратно — под парусами с Отто Элерсом. По пути останавливались перекусить в замке Аргенфельс. В экипаже яхты был спасатель по фамилии Буш, на счету которого было два десятка выловленных из Рейна слишком самоуверенных и не справившихся с течением пловцов.

По субботам и воскресеньям занятий не было, и Вильгельм отправлялся с визитами в дома окрестных владетельных князей. Он навещал семью из династии Видов, обитавших в городке Нейвид. Одна из принцесс этого рода стала впоследствии королевой Румынии и поэтессой (ее произведения публиковались под псевдонимом Кармен Сильва). Вильгельм часто бывал в резиденции императрицы Августы в Кобленце, ему нравился «чудесный старый замок с отличным парком и прекрасным видом на Эренбрейтштейн» (в выборе эпитетов позднейший мемуарист явно испытывал затруднения). Близкие родственники жили и в Дармштадте — семья эрцгерцогини Алисы, сестры Викки. Там к Вильгельму относились с большой долей иронии: называли его странноватым, Вильгельмом Взбалмошным или Гондольером. Семью преследовал злой рок. В 1878 году от дифтерита умерла старшая из племянниц Вильгельма, Майя, а вскоре от той же болезни скончалась сама Алиса. Одна из ее дочерей вышла замуж за брата Вильгельма, Генриха. Сам Вильгельм начал было ухаживать за ее сестрой Эллой, но получил отказ. Элла и еще одна из сестер, Аликс, вышли замуж за Романовых, и обе — с промежутком в сутки — погибли в огне русской революции.

Религиозно-католический аспект жизни Рейнской провинции у принца не вызывал интереса. Он совершенно равнодушно относился к Рейнскому карнавалу. В то время в стране процветал «культуркампф», который представлял попытку утвердить безраздельную монополию новой государственной идеологии в объединенной Германии. Католики в полной мере ощущали тяжесть державной десницы «железного канцлера». Вильгельм в своих мемуарах неодобрительно отозвался об этой политике, назвав ее «нечестивой войной», которая лишь вызвала раскол нации и увеличила число сторонников партии Центра, ранее не пользовавшейся какой-либо популярностью. Ему принадлежит характеристика «культуркампфа» как «самой большой глупости, когда-либо совершенной прусским государственным деятелем». Но это все позднейшие оценки, а пока в католических областях страны принца пренебрежительно называли «протестантским пруссаком». Был случай, когда представители местной знати, собравшиеся на охоту, узнали, что в ней собирается принять участие принц. Число охотников резко уменьшилось.

II

Учебу часто прерывали разного рода представительские миссии. В феврале 1878 года состоялась свадьба сестры Вильгельма Шарлотты и принца Бернарда Мейнингена. Среди гостей был и «дядя Берти», который тогда неплохо относился к своим племянникам. «Лучше ребят, чем Вильгельм и Генрих, просто не найти», — говорил он их бабушке, королеве Виктории.

11 мая произошло первое покушение на кайзера. Попытка Макса Геделя не удалась — Вильгельм I не пострадал. Менее чем через месяц социалист Карл Эдуард Нобилинг совершил еще одно покушение — кайзер был тяжело ранен, и, пока он выздоравливал в имении Гаштейн, обязанности государя выполнял Фриц. Он попытался добиться для себя статуса регента, но получил отказ. Одной из первых его миссий стало утверждение смертного приговора Нобилингу, что стоило кронпринцу бессонной ночи. Самой заметной ролью Фрица стало его председательство на Берлинском конгрессе, но истинным кукловодом там был Бисмарк. Типичный образец отношений между Фрицем и Бисмарком — первому доставались формальные почести, но политику делал последний.

Вильгельм тоже был при деле — просматривал доклады глав гражданского и военного кабинетов и оказывал отцу «помощь» в государственных делах, главным образом технического характера. Мемуары Вильгельма свидетельствуют: ни отец, ни сын не имели ни малейшего представления о том, что им, собственно, надлежит делать. Их участие в «управлении» государством заключалось в том, что Фриц подписывал офицерские патенты, а Вильгельм посыпал чернильную подпись отца песком и раскладывал готовые документы по столам и даже по полу: оставался лишь узкий проход к двери.

В отсутствие кайзера молодому Вильгельму впервые досталась честь представлять государство за рубежом — на состоявшихся 22 августа торжествах по случаю серебряной свадьбы бельгийской королевской четы — Леопольда II Кобурга и королевы Марии. На границе с Бельгией к Вильгельму, которого сопровождали Либенау и Якоби, присоединилась австрийская делегация: эрцгерцог Карл Людвиг, отец злосчастного Франца Фердинанда, и престарелый принц Виндишгрец. Из Брюсселя Вильгельм поспешил в Потсдам, куда с визитом прибывал герцог Фридрих Шлезвиг-Гольштейнский с дочерьми Доной и Ленхен.

В прошлом герцог Фридрих и Фриц служили в одном полку, оба одновременно окончили Боннский университет. Вильгельм был знаком с этой семьей — в начале года он был гостем герцога в Готе. Очевидно, что Дона заняла сердце принца, которое ранее принадлежало Элле. В апреле 1879 года, возвращаясь с охоты на глухарей в Герлице, Вильгельм заглянул в имение герцога в Примкенау. В своих мемуарах Вильгельм утверждает, что его выбор невесты нашел полное одобрение со стороны его родителей, хотя Викки и относилась к Доне слегка свысока. Брачный союз имел определенный политический смысл: он должен был примирить Шлезвиг-Гольштейнов с прусским королевским домом, который был, собственно, виновником, их изгнания. Вильгельм писал в воспоминаниях, что задержка со свадьбой возникла из-за смерти отца Доны в январе 1880 года, тем не менее 14 января 1880 они были тайно помолвлены. Официально о помолвке было объявлено в феврале, в День святого Валентина.

В мемуарах кайзер не пишет, что его родственники довольно долго обсуждали вопрос, насколько Дона подходит в качестве супруги будущего германского кайзера. Возникли сомнения, достаточно ли она родовита. Одна из ее бабок была из рода Гогенлоэ, что считалось вполне приемлемым. Однако происхождение другой бабки — графини — вызывало сомнение. Престарелый кайзер девять месяцев размышлял, не будет ли брак его внука мезальянсом, по его распоряжению собирались новые доказательства достаточно высокого происхождения невесты. Дона была представлена королеве Виктории, которая одобрила выбор внука. Викки же полагала, что жениться сыну рано, прежде ему было бы неплохо повидать мир. В письме матери она вновь довольно нелицеприятно отозвалась о своем первенце. Имея в виду опыт их недавнего совместного путешествия, она писала: «Он ни на что не смотрит, не проявляет никакого интереса к шедеврам искусства, не обращает внимания на пейзаж, даже не заглядывает в путеводитель или какую-нибудь книжку, которая могла бы его просветить о местных достопримечательностях».

Видимо, правы биографы Вильгельма, которые объясняют его поспешность в стремлении связать себя брачными узами простым желанием освободиться от уз, которые его связывали с родителями. Вильгельм был молод, Дона — немного старше. К тому времени конфликт поколений в семье становился все более очевидным. Викки в письме матери, написанном летом того же года, жаловалась: «Вилли настроен шовинистски и ультрапрусски; степень этого превращения и бурные формы, которые это принимает, меня крайне угнетают». Один из современных биографов Вильгельма, Т. Кохут, отмечает возрастающий «мрачный и жалобный» тон писем Викки этого периода. Другой исследователь расставляет акценты несколько по-иному. «Мало найдется матерей, которые были бы так беспощадны в критических отзывах о детях за то, что они не оправдывают связанные с ними чрезмерно высокие надежды. Кронпринцесса была невероятно требовательна, и потому ее ждало неизбежное разочарование».