Звездные войны. И это все определенно из-за надетой на меня маски.
Чуть приоткрыл глаза. Совсем чуть-чуть, чтобы если за мной кто наблюдает, это прошло незамеченным. Вокруг неестественно белый свет, мешает сосредоточится и сфокусировать взгляд.
Открывать глаза полностью не стал, закрыл — мне нужно время прийти в себя, обдумать произошедшее. Вот только думать оказалось непросто. Громкий звук дыхания мешал концентрироваться; причем громкий звук дыхания мешал больше той части моей новой сущности, которая после удара молнии и ритуала отвечала за чувство тревоги, метание молний и вот это вот все. Только сейчас я понял, что чувствую «поднявшуюся на загривке шерсть», вот только это ощущение где-то далеко, едва-едва ощутимо.
Понемногу осознавая неприятное положение, в котором оказался, начинал волноваться. По мере того, как эмоции становились все ярче и росло беспокойство, я начал ощущать, как мне не хватает воздуха. Реально не хватает — я как будто бы дышал неполной грудью. Попробовал вздохнуть глубже — шум дыхания стал громче, а воздуха поступило еще меньше.
Появилось понимание: это все маска. Похоже, намордник настроен на контроль дыхания — чем глубже и чаще дышишь, чем больше возбужден, тем меньше воздуха она пропускает. Отличное решение. Особенно для тех, кто страдает от панических атак — так и скопытиться недолго. Причем без шуток — в такой маске с нервами не совладаешь, и реально кончишься от страха, забившись в падучей.
Спокойно. Спокойно. Волноваться не надо — начал я увещевать сам себя. Задышал ровнее и надо же — все получилось. Кислород вновь поступал в полном объеме, снова вдыхал полной грудью.
— Ты уже можешь открыть глаза.
Женский голос раздался удивительно четко, причем полностью отсекая сиплые звуки дыхания. Прилепленная к лицу маска, частично закрывающая и уши, сработала как активные наушники.
Голос кстати красивый. Женственный, чувственный; но при этом крайне неприятный. Странное ощущение — как будто вместе со словами чужая воля под кожу залезает.
И еще от этого голоса у меня снова «шерсть на загривке дыбом встала». Но лишь на короткое мгновение — маска сразу же отреагировала на проснувшееся предчувствие, вообще на несколько секунд отрубив мне подачу кислорода. Прямо на вдохе. Крайне неприятное ощущение, концентрацию мигом сбивает.
Глаза я, кстати, так и не открыл до сих пор.
— Дмитрий, ну хватит уже. Я ведь давно поняла, что ты очнулся.
Открыл все же глаза, сощурившись от яркого света. Надо же, а недавно меня слепили, неудобств не доставляло. Тоже маска-намордник работает? Похоже на то.
Около минуты потратил, чтобы проморгаться. Когда глаза от белого слепящего света перестали жечь и слезиться, присмотрелся. Нахожусь в большой комнате, в которой кроме моего стула — ни одного предмета мебели. Ровный бетонный пол под ногами, грубая каменная кладка стен. Окон нет, совсем — подвал, похоже.
Сижу на стуле. По пояс голый, на мне только синие штаны больничной робы. Передо мной женщина, удивительно молодая и красивая для окружающей картины. Лет двадцать пять, не больше, а то и моложе. Ни грамма косметики, светлые волосы стянуты в тугой хвост. Лицо красивое, благородных черт я бы даже сказал. Выделяются глаза — радужка нечеловеческая, с внутренним отблеском фиолетового магического сияния. Почти как у Марии, только без вкраплений лилового.
Фигура у незнакомки приметная, стати выделяющиеся — стянутые серым мундиром без знаков различий. Высокие кавалерийские сапоги, черная портупея разделяющая грудь наискось. Еще нашивку бы ей на плечо с угловатым немецким орлом — и молодая дознавательница будет выглядеть точь-в-точь как с картинки застенков Гестапо или Абвера. К тому же антураж камеры соответствующий.
Так, что-то меня еще волнует, зудит непониманием. Вот, понял: свет вокруг неестественный, призрачный. Причем его источник не лампа — а, надо же, небольшой едва колышущийся шар над плечом собирающейся допрашивать меня женщины.
— Как будешь оправдываться? — уперся в меня взгляд странных фиолетовых глаз.
Мысли в голове заметались в попытке найти достойный ответ на вопрос. Или вообще не отвечать? Так, а как я ей отвечу, если у меня намордник на лице?
— Ах да, у тебя же намордник на лице, — в унисон произнесла дознавательница, причем на ее лице появилась улыбка.
«Так, она что, мысли читает?»
— Ты в подвале контрразведки на допросе у магистра-ментата, мой хороший! — улыбка стала еще шире. — Конечно я читаю твои мысли!
«Да ну, бред какой-то», — подумал я примерно в таком смысле, не удержавшись от более крепкой характеристики.
— А вот от обсценной лексики попросила бы воздержаться, — моментально отреагировала дознавательница, глядя мне в глаза.
Глаза.
Она поймала мой взгляд — стоило это осознать, как преодолевая звук сиплого дыхания, мешающий концентрации, я почувствовал давление на внутреннюю сторону черепа. Словно чужие щупальца шевелятся.
Попытался отвести взгляд, избегая блестящих фиолетовых глаз. Получилось не сразу, с трудом. А когда удалось, едва ощутимо почувствовал, как будто рвется незримая тонкая нить. Сразу исчезла четкость звуков, вернулся звук дыхания — словно я под водой на большой глубине. Дознавательница фоном говорила что-то, но я не услышал — у меня вновь отсекло подачу кислорода.
Похоже, маска восприняла проявление свободы воли как проявление силы, которую надо потушить. Сдерживая волнение, я попытался успокоиться. Щупальца чужой воли в голове исчезли, дознавательница мысли больше не читает. Так, а если проверить не глядя ей в глаза…
«Эй, подруга, а ты глотаешь?»
Идея проверки была хороша, а вот исполнение подкачало. Вот что за привычка сначала делать, а потом думать? К счастью, дознавательница мои мысли больше действительно не читала. Думаю, продолжай она это делать, отреагировала бы уж точно.
Получается, когда я очнулся, необычно выглядящая красивая дознавательница установила зрительный контакт и словно подцепила меня на крючок. Сейчас значит главное не смотреть ей в глаза; хотя — я привязан к креслу, если она решит вновь поймать мой взгляд, интересно как я смогу ей помешать?
Подтверждая мои мысли, дознавательница пошла в мою сторону. И как пошла! — двигаясь грациозно, словно на подиуме. Ближе, ближе, еще ближе… Коснулась меня, повела пальчиком по плечу, обходя. Она что, на меня сесть собирается?
«Во-воу, подруга, ты реально?»
Дознавательница действительно ломала шаблоны — с грацией танцовщицы перекинула через меня ногу, усаживаясь сверху, как садится умелая стриптизерша на жениха во время мальчишника.
Все это время я наблюдал за ней, стараясь дышать ровно и не смотреть в глаза. Тем более рядом обтянутая ладно скроенным серым кителем грудь, не поднимать взгляд выше совсем несложно. К тому же у меня получилось сосредоточиться на дыхании и выгнать все мысли из головы — просто гонял по
