Элис нервно кусала губы, стараясь сдержать нетерпение. Она очень боялась, что Дина заподозрит неладное и перестанет отвечать.
– Ммм... А что вы делали раньше?
– Что я делала? – Дина снова нахмурилась. – Вы имеете в виду мою работу?
Элис, естественно, предпочла бы узнать о другом, но вряд ли могла выбирать.
– Ну да, – сказала она, надеясь услышать хоть что-то о прежней жизни Дины. – Вы... вы ведь, кажется, жили в Хьюстоне?
Дина ответила не сразу.
– В Хьюстоне? – переспросила она с таким удивлением, словно впервые слышала это слово. – Я... Нет, я жила в Эль-Пасо. В Хьюстоне я давала пару интервью, поэтому вы, очевидно, так и решили. Но я не люблю больших городов и предпочитаю работать в тишине и уединении.
Элис от напряжения стало трудно дышать. Она еле сдерживалась, чтобы не бросить в лицо Дине горький упрек. Не из-за любви к загазованным улицам, а из-за Дины, ради того, чтобы она могла вращаться в богемных литературных кругах, они жили в одном из центральных районов Хьюстона. Отец предпочел бы сельскую местность. Но когда его бросила жена, он был слишком удручен, чтобы попытаться начать все сначала где-нибудь еще.
– И кем же вы там работали? – спросила Элис, еще раз испытывая судьбу. Ей уже стало ясно, что Дина не намерена говорить правду, но не хотелось признавать поражение. Приехав сюда, Элис поступила против воли отца, но надеялась, что он понял бы ее.
Дина снова с подозрением посмотрела на секретаршу.
– Почему вы так ко мне пристаете. Вы случайно не из тех шпионящих журналистов, которые без конца выискивают секреты в моем прошлом?
– Что вы! – воскликнула Элис и попыталась обратить все в шутку: – А вам есть что скрывать? – Но, испугавшись, что зашла слишком далеко, быстро добавила: – Нет. Конечно нет. Я просто очень любопытна. Я... я уверена, многим из ваших читателей было бы интересно узнать, в какой обстановке вы начинали писать.
– Гмм... – Сбивчивые оправдания Элис явно не рассеяли сомнений Дины, но она решила казаться откровенной. Тем более что ее искренность была хорошо отрепетирована. – Если уж говорить начистоту... пусть это неромантично, но я работала няней, – сказала она, изящно вставая со стола. – А сейчас мне надо поработать. Я не могу позволить себе попусту болтать весь день.
– В Эль-Пасо? – настойчиво спросила Элис, несмотря на то что Дина смотрела на нее уже с откровенным нетерпением. У нее оставалась слабая надежда, что она неправильно поняла мать. – Вы там работали няней?
Элис испытала настоящую боль оттого, что Дина выбрала для себя именно это занятие. Каким цинизмом нужно обладать, чтобы, бросив собственного ребенка, говорить всем, будто воспитывала чужих детей! Это уже просто непорядочно!
– Для человека, претендующего на то, чтобы быть моим почитателем, вы не очень-то много знаете, – с неприязнью сказала Дина. – Вы разве не видели биографию на обложке всех моих книг?
Разве могла Элис признаться, что не верит ни одному слову этой биографии...
– Но услышать от вас – не то, что прочитать, – попыталась оправдаться она, а затем с преувеличенной восторженностью воскликнула: – Мне кажется, у вас была такая бурная юность! А вы почти совсем о ней не говорите!
– Насчет моей юности вы, к сожалению, заблуждаетесь. Моя жизнь была совсем неинтересной до того момента, как я встретила Грега, – равнодушно произнесла Дина. – Впрочем, мне исполнилось всего двадцать пять, когда я приехала в Чикаго. Вот если вас интересует, как прошло мое детство, это совсем другое дело. Мои родители жили на севере Техаса, и я с ними – до того, как...
– До чего? – не выдержала Элис и затаила дыхание.
– До того, как переехала на юг, конечно! – раздраженно бросила Дина и направилась к двери кабинета. – Надеюсь, я удовлетворила ваше любопытство.
Элис очень хотелось остановить ее. Ей было интересно, как Дина объяснит свой переезд в Эль-Пасо. Ведь действительной причиной того, что Дина оказалась на юге, – правда, не в Эль-Пасо, а в Хьюстоне, – была свадьба с отцом Элис! Имя Питера Мервина все время вертелось у нее на языке, но она промолчала. Какой смысл спрашивать? Дина в очередной раз солжет, а Элис только выдаст себя...
Так или иначе, если у нее были какие-то сомнения раньше, сейчас они исчезли. Дина на самом деле – Дороти Мервин. Точнее, была ею до тех пор, пока двадцать лет назад не вышла замуж за Грегори Тайлера. Впрочем, псевдоним она взяла еще раньше, когда задумала написать первый детективный роман. Очевидно, собственное имя казалось ей слишком банальным. Что и говорить, «Дина» звучит гораздо изысканнее, чем «Дороти»...
Странно одно: среди бумаг отца Элис не обнаружила свидетельства о разводе. А что, если они так и не развелись? Тогда ее второй брак незаконен...
К радости Элис, Дина провела остаток дня в кабинете, и девушка решила, что ей все сошло с рук. Конечно, было несколько неприятных моментов, а Дина злопамятна... Но, кажется, она не придала особого значения излишнему любопытству своей секретарши.
Ужин, который Ралф принес ей в комнату на подносе, состоял из равиолей, заправленных сыром, и морского окуня в соусе из омаров. Еда на вилле была исключительно вкусной, и Элис уже начала беспокоиться, как бы не потолстеть. Раньше это никогда не было для нее проблемой. А последние месяцы, когда она ухаживала за умиравшим отцом, ей было и вовсе не до кулинарных излишеств. Да и спринтерские забеги по супермаркетам позволяли поддерживать себя в форме.
После ужина Элис вытащила из шкафа чемодан и достала оттуда папку, в которой хранила все официальные документы и бумаги, обнаруженные в сейфе после смерти отца. Собственно, эти бумаги и выдали секрет, который Питер Мервин хранил так долго...
Он никогда не рассказывал ей о матери, быстро обрывал все разговоры на эту тему, если Элис их заводила, и в конце концов та перестала спрашивать. Отец утверждал, что ни разу не слышал о своей бывшей жене, не знает, где она и что делает. И Элис верила ему.
Именно поэтому обнаруженные бумаги повергли ее в шок. Сначала Элис не могла понять, почему отец собрал столько вырезок о писательнице, которую она едва знала. Но потом обнаружила свадебную фотографию родителей и сопоставила снимки. Несмотря на то что фото на обложках книг Дины Тайлер были сильно подретушированы, сходство оказалось слишком очевидным, чтобы ошибиться.
Отец, конечно, понимал, что Элис найдет эти бумаги после его смерти, и все равно сохранил их. Зачем? Чтобы дочь поступила с ними по своему усмотрению? В любом случае едва ли он предполагал, что Элис отправится на поиски матери. Ведь та не проявляла к ней ни малейшего интереса без малого тридцать лет! Но надежда умирает последней, и Элис захотела сама познакомиться с Диной, может, даже наладить с ней отношения или, по крайней мере, понять, что за человек ее мать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
