Затем Элис намазала открытые части тела солнцезащитным кремом и отправилась на пляж. Скинув сандалии, она брела вдоль линии прибоя. Влажный песок просачивался между пальцами ног. Несколько маленьких крабов, из любопытства выползших на поверхность, завидев ее, тут же предпочли зарыться в песок. Так же, как и я, грустно подумала Элис.
Жалко было поворачивать назад, но она знала, что скоро начнется прилив. В прибрежных скалах невозможно было спрятаться от волн, да и от собственных тоскливых мыслей тоже... Когда Элис вернулась, дом показался ей непривычно опустевшим, хотя она знала, что это просто игра воображения. Паула и Ралф были где-то рядом.
Идти в свой флигель не хотелось, и Элис решила еще поработать с рукописями. Дина обладала крайне небрежным и неразборчивым почерком, так что приходилось изо всех сил напрягать зрение, разбирая написанное. К тому же в комнате было душно. Уходя на пляж, Элис выключила кондиционер и только сейчас осознала свою ошибку. Она с тяжелым вздохом встала из-за стола и отправилась в кабинет Дины, но, протянув руку к кнопке кондиционера, застыла. На полу рядом со шкафами валялся ключ.
Она подняла его и повертела в руках. Обычный ключ – от стола или серванта. Точнее, от любого небольшого ящика. Наверное, Дина случайно уронила его. Но что она могла прятать в доме?
Забыв про кондиционер, Элис нахмурилась, зачарованно разглядывая маленький золотой ключик. Женщина никогда не стала бы хранить деньги или ценные бумаги в доме. Но тогда что же? Счета? Чеки? Личные записи? Элис почувствовала, что от одной этой мысли у нее задрожали руки. Ведь Дина – писательница! Что, если все эти годы она вела дневник?
До сегодняшнего дня Элис никогда не приходило в голову рыться в столах и шкафах Дины. Она даже не предполагала, что сможет когда-нибудь подумать об этом! Но желание узнать побольше о матери было слишком велико.
Как она и думала, несколько ящиков в столе были заперты, но, к ее удивлению, ключ не подошел ни к одному из них. А шкаф для бумаг открылся без ключа, но в нем не было ничего более криминального, чем отпечатанные на машинке страницы рукописей.
Элис медленно огляделась вокруг. Ей уже не хотелось отступать, и она начала искать замок, к которому мог подойти найденный ключ. Кроме стола и нескольких рабочих шкафов, запирать в кабинете было нечего. Дина никогда не закрывала на замок небольшой холодильник и бар, а чтобы подойти в какой-нибудь двери, ключ был слишком мал..
Внезапно взгляд ее остановился на одной из картин, висевших на стене. В многочисленных детективных фильмах, которые Элис приходилось смотреть, сейфы, вделанные в стены, прятали под картинами. Насколько это реально? – спросила она себя, разглядывая ключ. И хватит ли у нее смелости, чтобы проверить? Взгляд на часы успокоил Элис: уже слишком поздно, чтобы Паула вспомнила о чае. Кроме того, девушка была уверена, что неразговорчивая экономка ничего ей не принесет, пока она сама об этом не попросит.
Глубоко вздохнув, она решительно подошла к ближайшей картине. Оказалось, нет ничего сложного в том, чтобы отодвинуть ее, но под картиной обнаружилась только гладкая стена. Осмотрев поверхность стен под дюжиной других полотен, Элис могла бы признать свое поражение. Но ею уже овладел охотничий азарт. Этот дом раньше принадлежал отцу Фрэнка. Возможно, он понимал, что в кабинет слишком легко проникнуть, и устроил сейф где-нибудь еще...
Спальня! Элис даже зажмурилась, когда подумала об этом. Конечно, никакой здравомыслящий человек не станет устраивать сейф в одной из комнат первого этажа. Скорее всего он наверху, в спальне Дины, которую она когда-то делила с Грегори Тайлером.
Боже, неужели я решусь на такое?! – спрашивала себя Элис. Ведь если я проникну в спальню Дины и вытащу из сейфа дневник, это будет самым настоящим преступлением!
И все же... Успокаивая себя тем, что слуги далеко, Элис вышла из кабинета и, пройдя через комнату, где обычно работала, открыла дверь в коридор. Коридор выходил в просторный холл, выложенный итальянской плиткой, откуда широкая лестница с резными перилами вела на второй этаж.
Облизнув пересохшие от волнения губы, Элис быстро прошла коридор и начала подниматься по лестнице. Она знала, что, если даст себе время подумать, то откажется от этой авантюры. Кроме того, сама мысль о том, что Дина способна где-то хранить старые документы, неожиданно показалась ей совершенно нереальной. У ее матери не было причин сентиментально относиться к своему прошлому. И тем не менее Элис упрямо шла вперед. На втором этаже над холлом располагалась галерея, от которой расходилось несколько коридоров. Решив, что ей нечего терять, Элис наугад повернула направо.
Она все-таки сильно нервничала и постоянно боролась с безумным желанием повернуть назад. Мне же ничего не грозит! – убеждала она себя. Если сюда случайно заглянет Паула, всегда можно сказать, что ей понадобилась в спальне Дины какая-нибудь книга... Однако, когда Элис дотронулась до круглой дверной ручки из оникса, она обнаружила, что ее ладонь влажна от пота, а сердце готово выскочить из груди. Что, если ее в самом деле примут за воровку? О Господи, ей совсем не хотелось объяснять кому бы то ни было свое поведение!
Между тем дверь открылась, словно сама собой, и Элис вошла в прохладную затемненную комнату. Жалюзи были закрыты, сквозь их прорези проникал лишь слабый свет, и Элис вздохнула с облегчением: для того, чем она собиралась заняться, много света не требовалось. Главное – комната была пуста, и Элис упрекнула себя за трусость. Интересно, кого она ожидала здесь обнаружить? Не дух же Грегори Тайлера?
Переведя дыхание, она осторожно закрыла за собой дверь и огляделась по сторонам. В комнате царил идеальный порядок. Впрочем, это было неудивительно: Паула всегда находила место любому клочку бумаги или брошенной впопыхах одежде.
Как Элис и предполагала, на стенах здесь тоже висели картины, и она решила начать с них, а небольшой секретер оставить на потом. Она уже посмотрела под двумя картинами и приступила к третьей, когда у нее за спиной внезапно раздался резкий окрик:
– Какого черта вы тут потеряли?!
Элис вздрогнула, картина выскользнула из ее дрожащих пальцев и, криво повиснув, закачалась на гвозде. Это не Фрэнк! – твердила она себе, не решаясь обернуться. Фрэнк далеко отсюда. Он в Чикаго! Но тем не менее это был именно он.
Фрэнк стоял в дверях спальни с перекошенным от злости лицом. Он только что вышел из душа – с влажных волос на обнаженные плечи стекали струйки воды, вокруг талии было повязано полотенце.
11
Его переполняли разочарование и ярость. Ради этой женщины он вернулся сюда и что же? Стоило ему уехать, как она проникла в его комнату и принялась проверять подлинность картин! Неужели он так ошибся в ней?!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
