чем речь. Этот продукт – леденцы, «Ла Луна» – там такие конфетки в форме полумесяцев, разного вкуса. Вот пачка. – Он копается в кармане и вынимает оттуда коробочку, которую утащил из кабинета Леонардо. – Больше ничего не могу вам сказать.
Дарио берет коробочку и рассматривает ее. Она белого цвета, внутри – множество разноцветных полумесяцев. Дарио кидает в рот один леденец:
– Ну, по крайней мере, вкусно.
– Ну, так ты остаешься?
– Конечно, но пока я не понимаю двух вещей. Первая: почему без Алессии?
– Потому что Леонардо захотел перемешать карты. Он сказал, что мы с ней слишком хорошо знаем друг друга.
– Да, но с ней мы всегда выигрывали.
Алессандро разводит руками:
– Мне тоже это не нравится…
– Вторая вещь: почему ты не выбрал меня руководителем группы?
– Потому что Леонардо мне навязал Андреа Солдини.
– То есть он – его протеже!
– Да я бы не сказал. Леонардо даже имени его не помнил. Думаю, он действительно что надо. Ему только нужно дать возможность реализоваться. Ты дашь ему такую возможность, Дарио?
Дарио смотрит на него, вздыхает, разгрызает «Ла Луну» и выплевывает ее. Улыбаясь, кивает:
– Ну ладно… Ради тебя.
Алессандро хочет уйти. Дарио останавливает его:
– Слушай, мне не хотелось бы ошибиться, как ты сказал, его зовут?
Глава шестнадцатая
Коридор заполняется, как водный поток во время дождя. Смех, звонки сотовых телефонов, взгляды, которыми перебрасываются ученики. Ондэ выходят из класса. Олли вынимает из фольги бутерброд.
– Ух ты, какой огромный!
– Да, помидор, тунец и майонез.
– Ты сама, что ли, его сделала?
– Да нет, это Джузи, которая помогает нам по дому. Она сказала, что я ем слишком много фасованного дерьма, и всегда кладет мне свои бутерброды.
– А я возьму себе батончик с мюсли. – И Дилетта вприпрыжку несется по коридору, так что даже волосы подпрыгивают.
Автомат стоит за углом прямо по коридору. Перед ним толпятся ребята, нажимая кнопки по выбору. Некоторых Дилетта знает.
– А мне – сэндвич. – Какой-то парень обращается к стоящей с ним девочке.
– Хочешь этот, с соусом? Давай бери его.
– Ух ты, там даже соус? Угости меня, я тебя в субботу пиццей угощу.
Но девочка, кажется, не согласна:
– Пицца и кино.
– Ну ладно, ладно… Видишь, он мою монету не берет.
Дилетта смотрит на девочку, стоящую в очереди перед ней. Та положила один евро в щель, но автомат уже несколько раз «выплюнул» монету обратно. Парень шарит в карманах. Находит еще один евро и кидает его. Результат тот же.
– Чё, не берет? – кричит человек, наполняющий другой автомат напитками.
– Нет, – отвечает девочка.
– Он проскакивает. У тебя хорошая подошва?
– Подошва?
– Да, резиновая подошва на обуви. Надо положить евро на пол и потереть подошвой.
– Блииин. Да это просто шляпа, – говорит парень.
– Ну делай как знаешь, по-другому не получится. – И он продолжает возиться с аппаратом.
Ребята смотрят на него раздраженно и уходят. Теперь очередь Дилетты. Она уже несколько раз сжимает и трет между пальцами свой евро, надеясь, что какая-нибудь энергетическая сила избавит ее от повторения судьбы предыдущей пары. Она вставляет его в щелочку. Бам! Звук падающей монеты цинично отдается на самом дне. Чуда не случилось: ее монетку постигла та же судьба. Еще одна попытка. Все напрасно. Дилетта начинает злиться и сильно пинает машину. Рабочий смотрит на нее осуждающе.
– Дай-ка я попробую! – раздается чей-то голос у нее за спиной.
Она оборачивается. Высокий смуглый зеленоглазый парень со смущенной улыбкой смотрит на нее. Он тоже роется в кармане и достает евро. Кидает его в аппарат. Плинк! Совсем другой звук. Он заглотился.
– Пока ты билась с этой машиной, я сделал, как советовал этот человек.
Рабочий оборачивается и улыбается:
– Ну вот, хоть один стóящий тут нашелся. Слушайтесь знающих людей.
– Что ты хотела взять? – снова заговорил парень.
– Что? А, вот этот с мюсли.
Парень нажимает на кнопку, и пачка падает вниз. Наклонившись, он ее берет.
– Вот, держи.
– Да не надо было. Возьми евро.
– Не надо, ты же видела, он проскакивает. Мне такой не нужен.
– Нет уж, возьми. Ты же умеешь его заряжать. Я не люблю быть должницей.
– Должницей? Из-за батончика с мюсли?
– Да, я не люблю. Ну ладно, спасибо. – И она уходит, не сказав больше ни слова.
Парень с озадаченным видом стоит на месте. Рабочий отрывается от аппарата:
– По-моему, ты ей понравился.
– Еще бы. Любовь с первого взгляда.
Дилетта возвращается к Ондэ. За это время Олли уже проглотила свой бутерброд.
– Вкуснотища! Ой, девчонки, аппетит – это как в сексе: чем он больше, тем лучше!
– Олли! Ты достала уже!
Дилетта разворачивает свой батончик и откусывает кусочек.
– Машина не хотела евро брать.
– Ты ее попинала как следует?
– Нет, мне там один помог…
– Один – кто?
– Да откуда мне знать? Он мне купил.
– А! Ты поняла, Ники? Один там купил! – Они все втроем начинают кричать: – Наконец-то кто-то, наконец-то кто-то! – и толкают со всех сторон Дилетту, которая сначала делает недовольное лицо, но потом принимается смеяться вместе с подругами.
Вдруг они замолкают. Дилетта оборачивается. И Эрика, и Ники. Олли одна продолжает кричать: «Наконец-то кто-то!» – но и она замолкает.
– Что случилось?
– Вот этот кто-то, – говорит Дилетта и быстро заходит в класс.
Парень останавливается рядом с ними. В руках у него такой же батончик, как у Дилетты.
– Наконец-то кто-то. – И он широко улыбается. Глава семнадцатая
– А теперь найдите мне все, что только можно, из всей рекламы леденцов, сделанной когда-либо в Италии. Даже нет. В Европе. Или лучше – в мире.
Джорджия смотрит на Микелу и, улыбаясь, кивает на Алессандро:
– Я схожу с ума, когда он так говорит.
– Да, я тоже, в такие моменты он становится моим идеалом мужчины. Жаль, что после окончания проекта он станет как все: холодным, равнодушным и, главное, уже занятым.
– Да ты что, не знаешь главную новость? Он расстался с ней.
– Да?! Быть того не может. М-м-м… Ну, тогда он становится еще интереснее. Это правда? Он расстался с Еленой? Вот почему вчера вечером все пошли к нему домой… эти русские девицы… теперь все становится ясно.
– Какие русские девицы? Что было вчера вечером? Только не говори мне, что там были эти наши модели!
Входит Дарио.
– Что еще за ваши модели! Это модели нашей фирмы, «Освальдо феста», у нас с ними контракт. Это наш символ, наш амулет. А вы что, ревнуете?
– Мы? Да за
