лет сорока с короткой причёской волосами, одетая в брючный костюм бежевого цвета, держала в руках сигарету и с удивлением смотрела на меня. Та самая внучка, журналистка из Москвы, о которой мне рассказывал Латыпов и даже дал её приметы. Судя по всему, она готовилась уезжать, так что я успел.
— Максим Волков, — представился я. — Юлия Владимировна, я хотел поговорить насчёт вашего деда…
— А, вас то я и жду, — обрадовалась она. Голос был с лёгкой хрипотцой. — Входите. А вы быстро.
Я убрал руку в карман, где у меня лежал пистолет, и осторожно вошёл, сделав знак Машукову. Мало ли, вдруг засада? Но всё было спокойно, только слова всё равно странные. Как это она меня ждала? В курсе, кто я такой и чем занимаюсь?
Юлия отошла, пропуская меня в прихожую. Недалеко от двери был чёрный чемодан на колёсиках, на тумбочке на самом краю лежала кожаная женская сумочка, из которой торчал паспорт с вложенными в него билетами на самолёт. Чуть в стороне стоял открытый китайский баул, в который она скидывала вещи.
В доме беспорядок, на линолеуме следы грязи, дверь шкафа в прихожей открыта, оттуда выпали вещи и теперь лежали бесформенной грудой. На полу ещё валялась красная синтепоновая куртка, у которой оторвалась петличка, но хозяйка даже не подумала её подобрать.
Юлия собиралась уезжать и вряд ли готовилась сюда вернуться. Она подобрала красную книжку из кучи других и зашвырнула её в баул.
— Прошу прощения за беспорядок, — сказала журналистка и продолжила скидывать выпавшие из шкафа вещи в баул. — Мне надо срочно уехать, думаю, вы понимаете, в чём причина, объяснять не надо. Скажу, где папочки, перед вылетом, а вы меня проводите. К сожалению, ваш местный аэропорт ночью не работает, мёрзнуть на улице не хочу, поэтому дождусь вылета в Москву в гостинице и потом…
— На самом деле у вас плохая привычка так сразу открывать двери незнакомцам.
— А вы разве незнакомец? — она фыркнула. — Правда, меня удивило, что вы так быстро приехали. Я дозвонилась до вашего начальника всего десять минут назад, когда приехала собрать вещи, и…
— Так, давайте сначала, — я подошёл ближе, перешагнув через упавшую куртку. — Кому вы звонили?
— Ремезову в управление, — Юлия удивлённо вскинула правую бровь и затянулась сигаретой. — Как и говорил деда, что если с ним что-то случится…
— Что именно?
— Трагичное происшествие, — она хитро посмотрела на меня. — Сказал вроде такого, где он вдруг захлебнётся водой или уснёт с сигаретой… так и вышло… вы всерьёз думаете, что я поверю, будто деда мог уснуть с сигаретой пьяным? Он выпивал, но не настолько много.
— Что дальше?
— В общем, он хотел, чтобы я немедленно позвонила полковнику Ремезову… Правда, он не сказал, что этот Ремезов такой безответственный. Целый день звонила ему в кабинет и на домашний, не отвечали нигде. Только вечером трубку взяли, сказали, что пришлют людей. Но всё равно не понимаю, разве вы не от…
— Ремезов в больнице, — сказал я, начиная понемногу понимать, что случилось. — На него было совершено покушение, но он чудом выжил. Это было вчера днём, а ночью целью стал ваш дед, он погиб. Так кому вы позвонили?
— Погодите, — она чуть не споткнулась о свой чемодан. — Я не понимаю…
— Кому вы позвонили? — повторил я погромче. — Это важно.
— Мне сказали, что Ремезов в отпуске, но по всем вопросам можно говорить с его заместителем, майором Кузьмичёвым, — она стряхнула пепел прямо на пол. — Вот я и сказала ему, кто я такая, и что мне нужно сопровождение, а он передал, что отправит людей прямо сейчас, и вы…
— Кузьмичёв один из тех, кто стоял за покушением на вашего деда, — чётко сказал я, проходя внутрь квартиры. — А причина этому — компромат, который ваш дед собирал всю жизнь, и который может доказать связь некоего майора из ГБ и местного криминалитета, их совместные делишки. Я вас забираю в безопасное место, ну а вы расскажете мне про те самые папочки… они здесь?
— Молодой человек, — её первое удивление прошло, и Юлия взяла себя в руки. — Так сразу с места в карьер? Давай так! В первую очередь…
Я не слушая её прошёл на кухню, чтобы дать сигнал, о котором договорились, но сначала выглянул в окно. Стоящий в отдалении Паджерик моргнул фарами. Тревога, кто-то едёт. Но кто? Если оперативники ФСБ или менты, дело будет дрянь, но придётся как-то справляться…
К подъезду подъезжал серый седан. Модель непонятная, скорее всего, очередная Тойота. Скорее всего братва.
— … откуда я знаю ваши мотивы? — продолжала она болтать. — А потом…
— Они уже здесь, — перебил её я. — Чтобы заткнуть всех раз и навсегда. Зайдут сюда и прикончат тебя, причём жёстко, как привыкли работать. Папки в квартире или нет?
— Нет, в безопасном месте… но что всё это…
— Уйди в комнату! — приказал я и махнул рукой. — Если начнётся, сиди и не высовывайся, — заметив, что она собралась спорить, добавил: — Или нас всех прикончат, а начнут с тебя!
На этих словах я достал пистолет. Юлия громко вздохнула от испуга, выронила зажигалку, от которой собралась прикуривать, и умчалась в комнату. Хлопнул шкаф, стало тихо.
Подошёл к двери. Она толстая, двойная, но внутренняя открыта. Слышен топот, как кто-то быстро забирался наверх. Машуков их пропустит, чтобы напасть на них с двух сторон. Если, конечно, они его не засекли.
Выглянул в глазок, и чуть не выдохнул от облегчения. Будет проще. Перед дверью стояли трое типа в кожанках с меховыми воротниками. Один лысый, похожий на помолодевшего Черепа, двое короткостриженных. Лица у всех злые и наглые, засады не ждут, даже не проверили что этажом выше. Один держал в руках рулон скотча, у другого бита.
Хотят заклеить рот журналистке, быстро перевязать руки и утащить с собой, при этом стукнуть по голове, чтобы не сопротивлялась. Так сейчас и действовали, а после этого женщину не найдут никогда. Журналистка из Москвы сама себя выдала этим звонком, но я успел раньше.
Это бандиты, типичная братва. Этих можно бить не опасаясь, что потом за это посадят и дадут большой срок. Впрочем, банда за такое потом может устроить разборки, но уж с этим мы как-нибудь
