Пит вышел из-за барной стойки и помог с тяжелой коробкой хрусталя.
– Посмотри, что я откопала, Эви, – похвасталась я, осторожно разворачивая покупки. – Думаю, мы можем использовать их для демонстрации новых десертов. Они все из разных наборов, но мне кажется, так будет даже очень необычно и забавно.
– Как круто, Мо. – Эви широко улыбнулась, а я повязала фартук и занялась отложенными заказами.
– Когда день икс? – Я повернулась и обнаружила за стойкой Купера, буравящего меня взглядом, хотя голос был относительно спокойным.
– Новое меню будет с понедельника. Что я могу для вас сделать? – спросила я.
– Спасибо, я не голоден, – ответил он. – Лучше выпью кофе.
– Не голоден он, – передразнила Эви. – Я видела, как ты умял пять лепешек и сказал Баззу поскорее приготовить шестую.
Купер метнул в Эви предупреждающий взгляд. Она взяла кофейник и пошла вдоль диванчиков.
Я уже понесла подставки на кухню, когда Купер проворчал:
– Уже обустроились? – Говоря со мной, он даже головы не поднял. Все смотрел в свой кофе, словно мог найти там ответ.
– В чем проблема? – спросила я, и, увидев, что его чашка почти опустела, сняла очередной кофейник с разогревателя. – Я выручаю подругу. Я не думала, что найду тут друзей и получу работу, которая мне понравиться, так что хочу сделать все возможное, чтобы отплатить Эви за ее доброту.
Купер поднял голову, я заметила у него под глазами темные круги, словно он несколько недель не высыпался.
– Нет, вы подводите Эви к пропасти. Она уже от вас зависит. Ее бизнесс пошел в гору, потому что людям хочется приходить сюда, чтобы посмотреть на вас. А когда вы уедете, она пострадает. Но вы отправитесь дальше искать себя в каком-то другом месте, и вам будет начхать.
Мне хотелось зарычать, что если нападение в переулке у работы не заставило меня уехать из города, ничто не заставит. Но Купер не знал об этом, а особого желания делиться с ним у меня не было.
Я ответила спокойно, но горло сдавило:
– Вам не приходило в голову, что это не ваше дело и вы должны позволить нам с Эви самим разбираться?
– А вам не приходило в голову, что вы можете не обрести тут того, чего хотите: удовлетворенности, цельности или единения с землей или что вы, чужаки, так упорно приезжаете тут искать? – прорычал он в ответ. – Если вы не обрели это в нижних сорока восьми штатах, то не найдете, просто сменив место жительства. Вы прикатили сюда на своем «Рэндж Ровере» и в походных ботинках за триста баксов и Бог знает еще сколько тратите на обустройство дома, который вам не понадобится, потому что в первый же день, когда температура опустится ниже нуля, выяснится «О Боже, на Аляске холодно!». И станете ныть и жаловаться всем, кто вас станет слушать, что не можете купить любимую марку зубной пасты. Или что до ближайшего Старбакса приходится рулить четыре часа. И вы станетесь отыгрываться на окружающих и смотреть на них, как на дерьмо, потому что они довольствуются жизнью в «захолустье», и будете портить им настроение до тех пор, пока не расчистят дороги до ближайшего аэропорта. А вы, вы хуже, потому что изо всех сил стараетесь притворяться, что собираетесь остаться тут…
– Довольно. – Я сначала даже не поняла, что этот грубый хриплый шепот принадлежит мне. Я поджала губы, чтобы сдержать гневную, обиженную отповедь. Потому что она будет громкая, возможно нецензурная, а я не хотела устраивать сцену.
– Сам нальешь себе чертов кофе, – сказала я, со стуком опустив кофейник рядом с его чашкой. – Эви, я пойду подышу.
– Конечно, дорогая. – Она похлопала меня по спине, и я сбежала из кухни. Я услышала, как она дала Куперу подзатыльник и он ругнулся. – Что ты ей наговорил?
Я с грохотом захлопнула за собой служебную дверь и прислонилась к холодному кирпичу в переулке. Слез, которых я ожидала, не последовало, они остались в груди тяжелым грузом на сердце. Я согнулась, уперлась в колени и дрожащей рукой потерла грудину.
Возвращение на место преступления не улучшило моего настроения. Скрип асфальта под туфлями, кислый запах из мусорного бака заставили вернуться отвратительные воспоминания. Я словно наяву почувствовала дыхание Тига на своей шее, тепло крови, залившей мне плечо. Меня внезапно замутило, и я закрыла глаза, глубоко дыша. Я представила сладкий, пьянящий запах жимолости, огромные грузовики, перевозившие хлопок с полей каждое лето, оставляя по пути белоснежный пух.
– Эви сказала…
– А–а–а! – закричала я, размахнулась и врезала кому-то кулаком в челюсть. Глаза широко распахнулись.
Я даже не поняла, как это получилось, но крохотная частичка меня была просто счастлива засветить кулаком в Купера.
– Боже! – заорал он, потирая челюсть. – За что?
– Ты напугал меня! – Я закричала и толкнула его в грудь. – Это вообще нормально, черт возьми, так подкрадываться?
Я разозлилась, что толкнула Купера изо всех сил, а тот даже не покачнулся. Он словил мои руки без особых усилий и удержал у своей груди. Тепло, исходившее от его рук, успокаивало, что, кажется, бесило меня еще больше. Мне не хотелось, чтобы Купер утешал меня. Я жаждала пнуть его по яйцам. Его горячее дыхание щекотало мне щеки, привлекая внимание к полным губам в нескольких жалких сантиметрах от моего лица. Я ощутила пряный мускусный вкус Купера еще до того, как его губы со стоном поражения сомкнулись на моих.
Вся ярость во мне тут же улеглась. Я с полной ясностью чувствовала мягкое, но настойчивое движение губ Купера, смешавшееся дыхание. Холодную кирпичную стену за спиной, когда он навис надо мной, скользнув теплыми шершавыми руками мне под куртку, притягивая теснее. Я зарылась руками в его волосы, оказавшиеся мягкими и шелковистыми. Его руки, сами пальцы, от которых я балдела, были невероятно нежными, когда обхватили изгиб подбородка. Кончик его языка проследил контур моей нижней губы, затем осторожно толкнулся. Я вздохнула и удивилась, почему мы так долго шли к этому? Почему последние несколько месяцев я не могла провести вот так: в его объятиях, упиваясь теплом, пряным ароматом?
Так, стоп. Купер вел себя со мной как полный урод, вот почему. Он был грубым, саркастичным и вредным без всякой причины. И я ему не нравилась. Он ясно дал это понять. А целовал лишь потому, что я была одной из немногих свободных женщин в радиусе больше ста пятидесяти километров, и он застал меня в уязвимом состоянии. Использовал, чтобы унять зуд.
С рычанием я стремительно подняла колено, угодив прямо в выпирающую молнию Купера. Выскользнула из его объятий и встала рядом с ним, задыхаясь, а он прислонился к стене для поддержки, приходя в себя.
