с постоянным желанием убедиться, что никто не последует меня. Мне следует больше беспокоиться о том, с кем я встречусь сейчас.
Мы направляемся к одному из небольших городков, мимо которых мы проезжали по дороге. Это примерно в двадцати милях отсюда.
— У тебя есть все, что тебе нужно? — спрашивает Мария, бросая взгляд на меня в зеркало заднего вида.
Я не отвечаю.
— Тебе нужны наличные? — Спрашивает Николь. — Я могу дать тебе немного.
Я качаю головой.
Губы Николь опускаются вниз, нахмурив ее красивое лицо.
Они не утруждают себя разговорами со мной, когда понимают, что я не собираюсь отвечать. Кулон Куораны был моим единственным шансом выжить вне их поля зрения. У меня не было достаточно сил, чтобы бороться за это с матерью. Никакие тренировки не могут конкурировать с суперсилой.
Я проклинаю свои силы. Всего двадцать один час или около того, прежде чем я смогу ими воспользоваться. Сегодня вечером в девять тридцать мне исполнится двадцать пять. Тогда я не буду жертвой других существ. Никто больше никогда не возьмет меня против моей воли.
Моя единственная защита сейчас — это нож. Один кинжал, который вампиры не позволят мне оставить. Особенно после того, что я сделала с Кольтом. Я закрываю глаза, сдерживая крик.
Я так зла.
Ремень безопасности туго натягивается на мое тело, когда машина дергается вперед. Я открываю глаза и вижу, как Мария нажимает на тормоз и смотрит прямо перед собой. Я следую за ее взглядом.
Мое сердце перестает биться.
Кольт.
Его зеленые глаза холодны и непроницаемы. Он смотрит прямо на меня, но как будто на самом деле меня не видит. Я перевожу взгляд на Маттео, затем на Грейсона. Их легче читать.
Маттео выглядит так, будто ему принесли ягненка.
Грейсон удивлен.
Я наклоняюсь вперед и прижимаю рот к маминому уху.
— Все еще думаешь, что я буду в безопасности?
Она глотает.
— Он не причинит тебе вреда. Они тоже, он их отец. Это лучше, чем верная смерть.
— Это? — спрашиваю я, указывая на Кольта. — Это тот, кого я ударила ножом. Он выглядит так, будто рад меня видеть? — Затем я указываю на Маттео. — Он выглядит так, будто хочет защитить меня?
Маттео наклоняет голову, как будто хочет услышать ее ответ.
— Деми, — шепчет она в извинении.
— До свидания, Николь. — Я вылезаю из машины, не обращая внимания на Марию, когда она снова зовет меня по имени. Я вешаю сумку на плечо и подхожу к вампирам.
Положив руку на бедро, я улыбаюсь, делая вид, что не боюсь до чертиков.
— Привет, мальчики. Скучали по мне?
Грейсон
Она стоит там с широкой улыбкой. Это адский фронт. Если бы я не слышал биение ее сердца и кровь, бегущую по ее венам, я бы не догадался, что она боится.
Темные глаза Деми быстро оглядывают Кольта, прежде чем она смотрит на меня.
— Почему я не удивлена, что тебе это показалось смешным? — Она спрашивает меня.
Я пожимаю плечами.
— Я лучше проживу свою бессмертную жизнь, как будто это одна большая шутка, чем буду серьезен, как эти два ублюдка.
Фыркнув, она переминается с ноги на ногу, когда двери джипа позади нее захлопываются.
Маттео бросается к Деми и толкает ее за спину. Две женщины следили за его движениями, подняв руки вверх. Они обе вооружены.
— Деми, — спрашивает та, кто пахнет так же.
— Все в порядке, Мария, — Деми выходит из-за спины Маттео. — Грейсон, Маттео, Кольт, — она улавливает его имя, — это Мария, моя мать и Николь.
Я снова смотрю на женщин, видя их в новом свете. Голос Деми звучал резко, когда она говорила «мать». Это мама, которая ее бросила. В деле Деми упоминается, что ее удочерили. Логично, что ее мать Охотник. Не логично, чтобы мать бросила ее.
— Спасибо, что подвезли, — говорит она и указывает на нас троих. — Я думаю, они помогут мне дальше.
Глаза Николь встречаются с моими, и я кристально ясно вижу угрозу смерти. Если кто-нибудь из нас причинит Деми вред, она придет и перебьет нас всех. Один Охотник против всей Кровавой Мафии далеко не уйдет.
Хотя их больше одного. Только Деми знает, сколько их.
Эта информация нам нужна, чтобы подготовиться к худшему. Наша система безопасности не была слабой, но, поскольку Охотники снова в деле, нам придется усилить профилактические меры.
Деми удивляет всех нас, особенно свою мать, собираясь обнять ее. Она быстро вырывается из объятий и следующей идет к Николь.
— Пока.
Мария и Николь моргают, явно недовольные тем, что оставляют ее с нами. Что она им сказала? Упоминала ли она о нанесении ножевых ранений?
— Мария, не так ли? — спрашивает Маттео.
Глаза Охотника сужаются.
Ах, какова мать, такова дочь.
— Да.
— Если ты еще раз причинишь Деми боль, я убью тебя сам.
Глаза Деми отрываются от Марии, и она смотрит на Маттео, ее глаза расширяются от удивления и искрятся интересом.
О, я думаю, ей слишком нравится эта идея.
Густой глоток Охотника слышен только нашим ушам. Она не боится, ей больно. Ее сердце кровоточит от ран, нанесенных самой себе.
— Я понимаю, — говорит она. — Позаботься о ней.
С этими словами она поворачивается и направляется к джипу. Николь задерживается. Она не хмурится на нас, но и не улыбается. Охотник смотрит на нас по очереди. Удерживает взгляд достаточно долго, чтобы это стало некомфортно и странно.
Сообщение громкое и ясное.
Она убьет нас, если мы причиним вред Деми.
Я ухмыляюсь.
— С ней все будет в порядке.
Кольт скрещивает руки на груди. Возможно, он не согласен.
— Тебе лучше на это надеяться. — Николь сжимает губы. — Прощай, Деми. Устрой им ад.
Глава 11
Деми
Фары джипа гаснут, когда Мария уносится прочь. Я смотрю, как они уезжают. Я была так близка к абсолютной свободе. Маттео подходит ближе и касается моей спины.
— Здравствуй, малышка.
Я дрожу, и мой желудок сжимается в предвкушении.
Чертовски сексуальные вампиры.
Они худшие.
Я хватаю нож и направляю его на руку Маттео, когда он угрожает обнять меня. Маттео быстрее меня, выхватывает оружие и швыряет его на землю. Его рука сжимает мой живот нерушимой хваткой.
Грейсон усмехается.
— Значит, ты скучала по нам.
— Нет.
Маттео перекидывает мои волосы через плечо, прижимаясь губами к моей шее.
— Лгунья, — шепчет он, когда я охаю от удивления и мои бедра сжимаются вместе.
— Надеюсь, вы не ожидаете, что я пойду в Сан-Франциско
