Мозолистые пальцы гладили ее, невольно царапали, но зажигали огнем каждую жилку и словно усиливали пламя, уже бушующее в крови. Он больно зажал зубами ее нижнюю губу, и ее вздохи перешли в стон. В неистовстве страсти Джессика выгнулась дугой и прижалась к нему бедрами. Их разделяла лишь тонкая ткань.
Слейд зарылся лицом в ее волосы и вдохнул их запах, пытаясь в то же время овладеть собой. Желание было сейчас настолько сильнее его, что запросто могло совсем подчинить своей власти.
Со стоном он скатился на песок и вскочил на ноги, прежде чем она успела дотронуться до него, чтобы он совершенно потерял рассудок. Он жадно, хрипло втягивал в легкие воздух в надежде остудить жар, охвативший его. «Я рехнулся, – подумал Слейд, – я едва ею не овладел». Прошло несколько секунд. Он мог их сосчитать, прислушиваясь к ее прерывистому дыханию и своему собственному.
– Джесс.
– Нет, ничего не говори. Я все поняла, – сказала она, едва не задохнувшись.
Слейд повернулся к ней и увидел, что она стряхивает с себя песок. Утреннее солнце зажгло ее летящие под бризом волосы.
– Ты просто передумал. У всех бывает. Джессика хотела пройти мимо, но Слейд схватил ее за руку. Она попыталась вырваться, но он держал ее крепко.
Слейд без труда мог видеть уязвленность в ее гневном взгляде. Ну что ж, так даже лучше. Но против воли у него вырвалось:
– Ты предпочитаешь, чтобы мы любили друг друга на песке, как подростки?
Джессика потеряла всякое представление о времени и пространстве. Какое они имеют значение перед вечной потребностью любви? Она лишь почувствовала обиду еще глубже, он помнил о таких вещах и смог остановиться.
– Я бы предпочла, чтобы вы больше ко мне не притрагивались, – возразила она холодно, выразительно взглянув на его удерживающую руку, – начиная с этого момента.
Но он только сильнее сжал ее запястье.
– Я тебя уже однажды предупредил, не вынуждай меня заходить слишком далеко.
– Разве я начала? Я вообще этого не хотела.
– Вполне возможно, но ведь и я не хотел так. – Он крепко встряхнул ее, держа за плечи. – Так что можешь отчаливать.
У нее аж зубы клацнули. Если прежде она была просто обижена, то теперь ее гнев бушевал пожаром. Она в ярости отбросила его руки.
– Не смей на меня орать! – закричала Джессика во все горло.
За их спинами билась о скалы волна. Вот она вздыбилась и рассыпалась кипучими брызгами.
– И не смей намекать, что я сама все это устроила!
Он схватил ее за руки, и она могла только мотнуть головой, чтобы откинуть назад развевающиеся волосы. За прядями, упавшими на лицо, гневно сверкали глаза.
– Если бы я только захотела, ты ползал бы тут на четвереньках, умоляя меня.
Глаза Слейда свирепо сузились. Он злился, чувствуя некоторую справедливость ее слов.
– Я не стану ползать ни перед одной женщиной в мире, тем более перед высокомерной грубиянкой, которая использует духи, чтобы приманить мужчину.
– Высокомерная… – Она замерла от возмущения. – Грубиянка! – выдавила она из себя через силу. – А ты глупый, себялюбивый осел! – Джессика стукнула кулаком в его грудь, не зная, как еще защитить себя от оскорблений. – Надеюсь, ты не станешь описывать в своем романе постельные сцены. Тебе ведь удается только ловко расстегивать «молнию» на ширинке! Я никогда, никогда не употребляю духов. И мне не потребовалось бы этого… – Джессика, задыхаясь, осеклась:
– Почему ты ухмыляешься?
– Ты порозовела, – сказал он, – тебе идет. И снова ее глаза блеснули янтарным пламенем. Она пошла на него с явным желанием ударить, и Слейд, подняв руки вверх, отступил.
– Давай помиримся? – Непонятно почему, но, пока она отчитывала его, он перестал злиться. Ярость улетучилась. Он уже почти жалел, что ввязался в перепалку. Но ссора с ней так же стимулирует, как поцелуй. Почти так же.
Джессика заколебалась. Она еще не остыла, но было в его улыбке что-то, способное погасить и не такой пожар. Он впервые улыбается так, искренне, совершенно открыто. И это очень важно.
– Ну, может быть, – небрежно ответила она, не желая показать, что уже готова его простить.
– Диктуй условия.
Зардевшись на мгновение, она подбоченилась:
– Возьми обратно слова «высокомерная грубиянка»!
Он явно развеселился, и Джессике это понравилось.
– Возьму в обмен на «глупого, себялюбивого осла».
Самым большим ее недостатком было всегдашнее желание поторговаться. Джессика стала рассматривать свои ногти.
– Отказываюсь от «глупого». Остальное в силе.
Он сунул руки в карманы джинсов.
– А ты несговорчивая дама.
– Это точно.
Но он протянул ладонь, и они обменялись торжественным рукопожатием.
Оставалось еще одно. Слейд утихомирил ее гнев. Надо, чтобы не осталось и уязвленности.
– Я не передумал, Джесс.
Она ничего не ответила. Немного помедлив, он обнял ее за плечи и повел по ступенькам. Ему не очень трудно было заглушить внутренний голос, который твердил, что он совершает ошибку.
– Слейд.
Он взглянул на нее. Они как раз огибали куст, растущий наверху, где ступеньки кончались.
– Что?
– Сегодня Майкл придет к обеду.
– Хорошо, я уйду с дороги.
– Нет, – возразила она слишком поспешно и досадливо закусила губу. – Нет, я как раз подумала, не можешь ли ты…
– Сыграть роль твоего поклонника? – коротко закончил он. – Осторожно, Джесс, как бы опять чего не вышло.
Но она, решив не сердиться, остановилась посредине лужайки и повернулась к нему:
– Слейд, все, что ты сказал на берегу, все верно. Я то же самое говорила себе. Но я люблю Майкла – почти так же, как Дэвида.
И когда он хмуро взглянул на нее, Джессика вздохнула:
– То, что я собираюсь сделать, несомненно, огорчит его. И это еще мягко сказано. Мне нужна моральная поддержка. Мне будет легче, если ты не откажешься присутствовать за обедом. А после я справлюсь и сама.
Слейд протяжно вздохнул и неохотно, однако смирившись с неизбежностью, согласился:
– Идет. Но учти, ты будешь должна мне обед, на который я тебя приглашу.
Несколько часов спустя Джессика расхаживала по гостиной, стуча каблуками по деревянным половицам. Стук затихал на персидском ковре, потом возобновлялся. Она радовалась, что у Дэвида на вечер назначено свидание. Ей невозможно было бы скрыть от него свое настроение, но и довериться ему тоже было нельзя. Да и вообще, неизвестно, каковы теперь будут отношения с Майклом. Джессике очень не хотелось лишних проблем. Ведь Майкл может уволиться. Сама мысль об этом была ей ненавистна.
Да, конечно, всегда можно найти нового закупщика, но они с Майклом были одна команда, если кто понимает, что это такое. Закрыв глаза, она мысленно выругала себя. Ну почему она не способна думать о Майкле вне связи с магазином? Впрочем, так было всегда. Может быть, если бы они были знакомы раньше того, как стали вместе работать, ну, как с Дэвидом, ее чувства к Майклу были бы другие. Джессика сжала руки. Нет, просто нет в их отношениях.., какой-то искорки. Иначе и магазин не мешал бы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
