Кира вспыхнула. Ложь лорда Венса, все ее оскорбительные детали достигли даже этого уголка Англии; теперь она не могла делать вид, что это незначительные сплетни или что миссис Бейклиф просто настроена против нее. В глазах всей Англии она была падшей женщиной.
Примет ли ее кто-нибудь в Танбридж-Уэллсе? И что она будет делать, если этого не случится? Кира схватилась за плечо Джеймса, словно ища поддержки.
Женщины не видели ее, но было ясно, что им все равно, что их могут услышать, и они так жестоко поносят ее, на самом деле даже не зная, о ком говорят.
– Вот именно, сестра. – Маленькая брюнетка в оранжевом платье решительно закивала. – Я ничуть не удивлюсь, если узнаю, что она скакала с лордом Вен-сом, как обыкновенная проститутка. Думаю, этого следовало ожидать. Ее мать, вероятно, выросла в гареме и многому научила ее.
Боже, при чем тут мать? К тому же в Раване не знали гаремов.
В следующее мгновение Кира почувствовала на себе тяжелый взгляд и, подняв глаза, увидела, что герцог внимательно наблюдает за ней, сидя за столом неподалеку от четырех женщин с картами в руке и стоящим около локтя бокалом. Его лицо казалось мрачным, и между темными бровями залегла глубокая складка.
Оказывается, он слышал все эти инсинуации, видел ее жестокое унижение! О, как он, должно быть, злорадствует! Кира почувствовала, что ненавидит его за это, она с трудом боролась с нахлынувшими слезами.
Джеймс обернулся к ней и попытался увести ее, но Кира не могла двигаться.
– Идемте со мной, мисс Мельбурн. – Джеймс потянул ее за руку. – Мы найдем кого-то другого, с кем можно общаться.
– Нет, – прошептала она, ощущая одновременно и гнев, и боль, и стыд.
– А этот рот! – Узколицая женщина за столом застонала, как будто испытывала отвращение. – Она словно рекламирует свой товар каждый раз, когда улыбается.
– И даже когда дышит, Господи прости! – воскликнула другая.
– Их мнение ничего не значит. Они не знают вас. Подставьте другую щеку. – Тон Джеймса был так же настойчив, как выражение его лица.
Когда женщины рассмеялись, Кира взглянула на Кропторна и увидела, что он все еще смотрит на нее. В его лице она не смогла найти ничего человеческого – ни жалости, ни удивления, ни хотя бы снисхождения. Боже, какое унижение! Ну нет, она не позволит каким-то ничтожествам безнаказанно оскорблять себя.
Изо всех сил стараясь сохранять спокойствие, Кира вырвала свою руку из руки Джеймса и подошла к столу злобной четверки.
– Добрый вечер, дамы!
Сплетницы вмиг замолчали и вскинули на нее глаза, но только у одной хватило совести отвести взгляд. Комната вокруг них, казалось, замерла; все внимание сосредоточилось на предмете последних сплетен.
Кира сделала глубокий вдох.
– Кажется, вас неверно информировали обо мне, так что надеюсь, вы уделите мне минуту. Все-таки жаль, что умные, хорошо воспитанные женщины могут поверить мерзкой лжи, которую наглый повеса рассказывает своим ничего не подозревающим слушателям.
– Послушайте, вы... – прошипела рыжеволосая.
– Да, что там еще, гарем? – Кира рассмеялась. – Уверяю вас, в Загросских горах нет ни одного дворца, в котором имелся бы гарем. Народ моей матери проводит гораздо больше времени в поисках воды, борясь с силами природы, чтобы прожить еще один день. Меня никогда не учили быть распутной, наоборот, исламские законы не позволяют женщинам даже показывать лицо на публике, не говоря уже о самой малой части груди. – Она многозначительно посмотрела на опасно глубокое декольте брюнетки.
Джеймс уже был около нее и, взяв за локоть, попытался увести. Поблизости Кропторн бросил карты и стоял, готовый к любым действиям. В его темных глазах горело предостережение, но Киру уже ничего не могло остановить. Раз он разделяет их мнение, пусть теперь хоть повесится.
– Что касается моего рта – неужели вы считаете, что черта, данная мне от рождения, действительно может определять склонность к распутству? Столь образованные дамы должны бы лучше разбираться в таких вещах.
Рыжеволосая встала и вытянулась в полный рост, оказавшись на добрых шесть дюймов ниже Кириных пяти футов шести дюймов. Лицо ее с поджатыми губами было полно ненависти.
– Лорд Венс – богатый, уважаемый аристократ, и не пристало женщине сомнительного происхождения использовать свою так называемую добродетель, пытаясь обманом заполучить мужа настолько выше себя по положению. Для всех уважаемых людей вы грубы и невоспитанны. Никто, и в том числе миссис Бейклиф, не хочет, чтобы вы присутствовали здесь.
Кира знала это, еще когда переступила порог, и все же ей было больно слышать правду, высказанную так резко и так публично. Новая волна унижения пронзила ее, и все же она гордо подняла подбородок.
– Тогда пусть каждый найдет для себя счастливый компромисс, потому что у меня нет желания находиться в обществе таких ограниченных невежд. – Не обращая внимания на возмущенный вздох рыжеволосой, Кира развернулась и вышла из комнаты. Позади она слышала потрясенную тишину, за которой тут же последовал гул возбужденных голосов.
С трудом одолев маленький бальный зал, Кира нашла задрапированную стеклянную дверь и вышла в прохладную ночь.
Умиротворяющие звуки ночи не успокоили ее. Сад внизу был совершенно свободен от гостей и манил своей пустотой. Она вняла его зову и пошла по петляющей дорожке в изобилие весенних цветов, остро пахнущих в темноте. Наткнувшись на скамью, Кира упала на нее и закрыла лицо руками.
О, она поступила очень плохо. Наверное, Джеймс был прав; ей следовало подставить другую щеку, но она оказалась не в силах выносить столько ложных обвинений, сыплющихся на нее день за днем, от соседей в Суффолке, от миссис Бейклиф, от миссис Хауленд и, что хуже всего, от самого герцога. Ей досталось гораздо больше, чем могли вынести ее нервы, и сегодня она отказалась делать вид, что ничего не слышит и не видит.
Из глаз хлынули слезы, и она позволила им пролиться горячими потоками по щекам. Сегодня она уступит боли, но завтра снова поднимется и найдет способ победить несправедливость лжи лорда Венса и... своей персидской крови...
Гевин заметил, что Кира ушла в сад Бейклифов, и направился к двери. Джеймс последовал за ним.
Герцог был чертовски зол. Теперь, когда все знали, что Кира – невеста Джеймса, это могло плохо отразиться на всей семье. Вспышка Киры только ухудшила дело.
И все же главной причиной его ярости было выражение боли на ее прекрасном лице.
Дойдя до двери, Гевин решил, что он вряд ли поступает правильно. Наверняка мисс Мельбурн действительно так распутна, как и объявила всем леди Беккер в карточном салоне, поэтому очень глупо развивать в себе симпатию к врагу. Из-за Киры Мельбурн соседи сегодня холодно приняли тетю Кэролайн. Он должен сконцентрироваться только на этом – и на действиях, необходимых, чтобы убрать Киру из Норфилд-Парка и их жизней.
