тут это… — милая вредина неожиданно запнулась, будто потеряв нить разговора. — Шоколад на губе… — и показала на свою губу, не сводя при этом глаз с моей.
Дана, да ты сама отвлекаешься.
В библиотеке тем временем начался странный движ: появились учителя, ученики стали подниматься с мест — похоже, эти интеллектуальные гладиаторские бои вот-вот стартанут. К нам тоже, торопливо стуча каблуками, подошла Ангелина Алексеевна.
— Хочу, чтобы вы знали: у меня здесь подружки, — с ходу сообщила она, — и мы договорились, чьи дети выступят хуже всех, тот и проставляется. Так что, дети, не подведите меня, я на вас бабки поставила!
С такими словами Геля и отправила нас на олимпиаду.
— Нет, — изучив барную карту, заявила любимая учительница, — алкоголь я вам не возьму, это непедагогично…
И, словно тролля, заказала нам по безалкогольному мохито, еще и подчеркнув бармену, который явно заигрывал с ней, видимо, приняв не за нашу учительницу, а за строгую старшую сестричку, что «этим детям коктейль безалкогольный». А ей, само собой, алкогольный, который внезапно оказался за счет заведения. Чего не скажешь про наши. Благо, платила Геля.
Вообще, планов на вечер у нас не было. После олимпиады классная потерялась где-то со своими подругами, ну а мы, уставшие и измотанные, пообедали в местной столовке, а затем вместе с другими иногородними учениками отправились в отель, где оказались предоставлены самим себе — что для меня было привычно, а вот для Даны тянуло на подарок небес. Так что, не теряя времени, мы решили немного погулять по столице области. Однако не успели далеко уйти, как нас перехватила довольная Ангелина Алексеевна.
— Места, конечно, еще не известны, — поделилась радостью она, — но один знакомый из министерства по секрету шепнул, что кто-то из моих лидирует по предварительным прикидкам…
Празднуя этот предварительный триумф, Геля привела нас в один уютный мексиканский бар с раскрашенными черепами и разноцветными сомбреро на стенах и декоративными кактусами по углам. Вскоре официант в этническом пончо поставил на наш стол две огромные тарелки: одну с ассорти тапас, другую с начос и несколькими видами соусов.
— Вы же говорили, у вас денег нет, — сказал я, оглядывая эти хрустящие латиноамериканские богатства.
— Это им проставляться нет, а на любимых учеников не жалко. Да и много ли вам надо, дети? Алкоголь вы не пьете. По крайней мере, я вам его не куплю… Хотя, конечно, — добавила любимая учительница, — по чуть-чуть вы все-таки заслужили. Но нет, алкоголь это непедагогично, — и с довольной улыбкой отхлебнула из своего бокала, всячески смакуя свое взрослое превосходство над нами.
Сегодня она сняла очки и словно выпустила озорство наружу, которого становилось тем больше, чем меньше оставалось в ее бокале.
— Это, кстати, мой любимый бар был в студенчестве, — вертя хрустальную ножку в руке, сообщила Геля. — Я вообще их все в этом городе обошла. Мне в свое время все бармены бесплатно наливали.
— Прям все? — усомнилась Дана, хрустя начос.
— О, я-то точно была не такой хорошей девочкой, как ты, — хмыкнула наша взрослая. — И с парнями спала не только в автобусах… — и вновь пригубила свой непедагогичный коктейль.
Моя недотрога захрустела еще громче.
— Ну а потом переехала в Карпов, — с улыбкой добавила рассказчица. — Море ближе, горы выше…
И члены толще, да, Геля Алексевна?
Не скажу, как насчет всех барменов, но когда наша опытная красотка привстала, чтобы на минутку выйти из-за стола, сразу же подскочил какой-то левый мужик и звонко залепил ей по пятой точке.
— Все такая же крепкая, узнаю! — с ухмылкой прокомментировал он.
Вот такое теплое приветствие — и не менее теплое в ответ:
— Ты дебил? Я тут с учениками!
— А… а я думал, что друзья твои. Выглядишь все так же…
— Так, дети, я сейчас вернусь, — Геля снова нацепила очки, принимая строгий вид. — Надо преподать одному нахалу урок, — и отошла с ним в сторонку.
Где-то через минуту преподавания этого урока оба заливисто смеялись. По ходу, нахал оказался хорошо обучаем. Ну а затем учительница вернулась к нам — за сумочкой.
— Дети, — заявила она, — я поеду пообщаюсь со старыми друзьями.
Ага, в количестве одного члена. Удачно пообщаться, Геля Алексевна.
— А вы уже взрослые, сможете и сами до отеля добраться…
Ну да, как оставить нас одних — так взрослые, а как купить алкоголь — так дети.
— А это вам командировочные, — она выложила пару купюр на стол. — Потратьте на такси. Ну или на что-нибудь разумное, за что завтра не будет стыдно.
После чего прихватила сумочку и ждавшего ее в сторонке кавалера и, видимо, пошла компенсировать свой недотрах. А ведь необязательно ходить так далеко — я, например, всегда готов прийти любимой учительнице на помощь. Вот только как-то язык не поворачивался ей это сказать ни по-русски, ни даже по-английски.
— Чем бы таким заняться, — глядя ей вслед, с иронией протянула Дана, — чтобы завтра не было стыдно?
— Может, — хмыкнул я, — надо было у Гели спросить?
— Думаешь, — повернулась ко мне подруга, — она знает?
О, помнится, еще недавно ты ее защищала. Однако я был рад, что моя недотрога все активнее познавала мир. Словно желая ускорить это миропознание, экран моего смартфона, который я по привычке выложил на стол, ярко вспыхнул.
Влада: «Ну ты садист! Я всю задницу до красноты дотерла, а не отмывается!»
Следом, явно решив держать меня в курсе, прислала свою немытую красную задницу с моим именем на ней. У Даны, так неосмотрительно заглянувшей ко мне, аж глаза полезли на лоб. Я уже заметил, что в Карпове фотки с задницами делают сенсации.
— Это что? Это та-та-та-туировка? — милашка даже начала заикаться.
— Это маркером, — успокоил я, переворачивая экран.
— Ааа…
Но, судя по ее лицу, это было ничуть не лучше.
— Ааа… А зачем писать там имя? Хотя это вообще-то не мое дело. Извини, что заглянула, — быстро добавила она.
Затем подхватила свой безалкогольный мохито, залпом допила и что-то совсем приуныла.
— Ну что, в отель? — вздохнула подруга, видимо, решив, что единственным не стыдным занятием сейчас будет оплакивать свою скучную юность.
Дана, Дана, да что ж
