резкий звук просверлил мой слух неприятным диссонансом, и милое личико Кати с приоткрытым розовым ротиком вдруг растаяло, как утренний туман на солнце.
Я разлепил веки и уставился в потолок.
Сон. Это был всего лишь утренний сон. И он исчез без следа… если, конечно, не считать жесткого стояка, который гордой башней натягивал одеяло над моим прессом.
С бодрым утром, Тëма, чтоб тебя…
Завтракать я не стал, просто не захотел. Вместо этого полчаса прогуливался по саду, пока ничего не подозревающая Катя не вышла на крыльцо. И удивленно заморгала.
— Артём Александрович, вы ещё дома? В это время вы уже на работе.
— Задержался немного, — пояснил я, жадно глядя на нее. В мягком утреннем свете Катя казалась нереально прекрасной со своими свободно распущенными волосами.
— А… ну, хорошего вам дня!
Она попыталась обогнуть меня, но я быстро перехватил ее за тонкое запястье.
— Не убегай, Катя… Посмотри на меня.
— Мне надо идти к Косте, — напряженно ответила девушка, но голову всë-таки ко мне повернула.
Еë большие выразительные глаза вдруг заворожили меня своим необыкновенно ясным внутренним светом.
— Какая же ты красивая… — тихо сказал я. — Такая чистая… невинная. Если ангелы существуют, то они точно похожи на тебя. А знаешь почему?
— Почему? — взволнованно откликнулась она.
— Потому что ты такая же строгая и недоступная… — я притянул Катю к себе и провел пальцами по ее щеке линию к бледно-розовым губам. — Ты действительно никогда не целовалась?
— Никогда, — слабым эхом прозвучал еë шепот.
Я еле заметно улыбнулся.
— Это ненадолго.
Глава 21. Синдром буратино
Батянин редко набирал кому-либо сам. Обычно всë было с точностью до наоборот, и потому я, как и другие акционеры нашей семëрки, всегда относился к его звонкам с большим вниманием.
Но сегодня проблемы с деловой концентрацией начались у меня прямо с утра. Сразу же, как охранник отвлек меня от Кати своим почтительным:
— Артëм Александрович! Батянин звонит. Вы телефон в машине оставили.
Понадобилось значительное усилие, чтобы выкинуть лишние мысли из головы и сосредоточиться на главном. Подготовке к важным переговорам, которые планировалось провести в столице.
Корпорация SEVEN уверенно и стабильно развивалась в освоенных областях, но стратегия «семëрки» всегда была нацелена на расширение горизонтов. Разумеется, сектора, вроде банковского, охранно-спортивного, гостинично-туристического, ресторанного, рекламно-издательского, модельного и шоу-бизнеса, были отличным и перспективным полем нашей деятельности. Но Батянин любил покорять всë новые и новые вершины, к чему призывал и нас, своих партнеров.
А сейчас он нацелился на фармацевтику и потому собрал всех на срочное совещание.
— Просто так нас туда никто не пропустит, так что придется поработать локтями, — констатировал он под конец, лениво поглядывая на нас поверх распечатки из аналитического отдела корпорации. А потом задержал на мне взгляд. — Артëм, ты пока держись от переговоров в стороне. Надо сначала разобраться с твоим старым партнером, чтобы воду перестал мутить. Нам неприятные сюрпризы ни к чему.
Я побарабанил пальцами по столу.
— Андрей, я очень сомневаюсь, что Филин действует сам по себе. Долги долгами, но он не идиот так подставляться, и есть схемы менее хлопотные. У нас много конкурентов. Насколько вероятен шанс, что кто-то из них просто действует такими окольными путями для отвода глаз? Чтобы переключить наше внимание на посторонние вещи и отвлечь от главного?.. Мрачко этот мутный, братья Медведские… или опять же Кротов со своей геномодифицированной дешевкой, которую выдает за качественный натурпродукт. В прошлом месяце он проиграл нам четыре крупных тендера и вряд ли проглотил это так легко, как демонстрировал.
— Я думал об этом, — спокойно кивнул Батянин. — Мы с тобой вернемся к этому вопросу отдельно. И чуть позже, когда я получу отчеты от аудиторов и осведомителей. На этом всë. Совещание окончено. Кстати… Артур! — окликнул он Короленко. — Дибир разобрался наконец с косячными кадрами в твоей охранке..? Меня не устраивает их работа в последнее время. Он, конечно, твой дядя, но родственная лояльность не должна вредить объективности.
Вникать в проблемы охранной «епархии» Короленко мне было некогда, поэтому я коротко попрощался с остальными и занялся своими делами.
* * *
В особняк я вернулся поздно, когда уже стемнело. И наконец позволил дурманящим мыслям снова взять верх надо мной.
— Артëм Александрович, ужинать будете? — окликнула меня домработница Люся из кухни.
— Нет. Дети уже спят?
— Да, Катерина уложила их полчаса назад. И тоже отказалась поужинать, — вздохнула она и добродушно посетовала: — Для кого я готовлю только…
— Она уже наверху? — прервал я ее.
— Да, поднялась только что к гостевым спальням и…
Не дослушав, я нетерпеливо двинулся к лестнице. Надо перехватить Катю раньше, чем она спрячется в своей спальне, как боязливый мышонок в норке.
Едва мысль об этом промелькнула в моей голове, как на втором этаже тихо скрипнула верхняя ступенька.
— Катя? — позвал я.
Легкие шаги, которые мой слух улавливал на тонкой грани слышимости, начали быстро удаляться по коридору в сторону домашнего спортзала. Ну, понятно. Девушка по обыкновению решила действовать так, как уже привыкла со мной. Сбежать.
Я усмехнулся и пошел вслед за пугливой беглянкой, на ходу снимая галстук и расстегивая верхние пуговицы рубашки. А перед тупиковым поворотом в спортзал основной вход проигнорировал и резко свернул налево.
Как удобно, что девушка выбрала для пряток сквозное помещение! Даже самому дергать ручку не пришлось.
Дверь открылась внутрь сама, и Катя по инерции впечаталась прямиком в мой торс.
— Поймал, — сообщил я ей, крепко сжав вздрогнувшие девичьи плечи.
Девушка дернулась назад и с тихим «Ах!» врезалась спиной в башнеподобную стопку полутораметровых спортивных матов. Я метнулся за ней и припечатал телом к стене раньше, чем она успела сориентироваться, куда улизнуть.
— Моя, — прошептал прямо в невинные сладкие губы. — Не убежишь.
Еë первый поцелуй. Он принадлежит мне.
Эта мысль маячила где-то на периферии сознания. Будоражила остро и жарко, пока я терзал нежные губы… проникал в неопытный беззащитный ротик страстными ласкающими движениями языка… и ощущал от этого такой кайф, что готов был взорваться прямо на месте. Здесь и сейчас. Особенно в тот момент, когда девушка поддалась моему напору, изогнулась и с тихим стоном задрожала всем телом. У меня чуть крышу не сорвало. Невинная, а такая отзывчивая! Настоящий соблазн.
Я прижал ее к стене плотнее, не прерывая жадный поцелуй, и запустил пальцы в распущенные волосы. Шелк в чистом виде. И какой возбуждающе приятный аромат…
На секунду я оторвался от неë, чтобы полюбоваться припухшими девичьими губами. Даже в полумраке было заметно, как ярко они заалели. А глаза девушки
