с кем-то из соседей. Вваливается в калитку, не замечая меня.
— Феликс, я… — делаю шаг навстречу и в ужасе смотрю на перепачканного прокурора района.
Брюки в песке и грязи, одна штанина порвана.
— Ты что тут делаешь, Лара? — резко выдыхает он, держа собаку на вытянутых руках. — Зачем одна по темноте шастаешь? — с ходу отчитывает как несмышленую.
— Что? — задыхаюсь от обиды. Я его искать пошла, а он выговаривает мне, как малолетке. Хлопаю глазами, полными слез, и, развернувшись, быстро иду обратно. Сегодня здесь переночую. А завтра к себе вернусь. Не хочу жить с человеком, который мной постоянно понукает. Руки сжимаются в кулаки от бессильной злости, в ушах стучит. А нога попадает в выемку между кривыми плитками. Оступаюсь и начинаю крениться на бок. Взмахиваю руками, будто бесполезными крыльями. Только бы не упасть!
Но Сарычев успевает меня подхватить.
— Я именно это и имел в виду, — рычит он, обнимая меня. — Испугалась? — убирает с лица выбившиеся прядки.
Киваю, прикусив губу. И уткнувшись носом в белоснежную прокурорскую сорочку, всхлипываю жалобно.
— Я тоже перетрухал, — честно признается Феликс. Прижимает мою голову к груди. Шепчет что-то ласковое. Как когда-то в Красной поляне. — Пойдем в дом, Ларочка. А то поздно уже, — устало вздыхает он и оборачивается к собаке.
— Чапа, не отставай!
Вот только йорка моего и след простыл.
— Гадский Чапа, мать его, — ругается негромко Феликс.
— Его найти надо, — всхлипываю я. Но даю увести себя в дом.
— Только, пожалуйста, не кричи больше «Феликс, фу, на место!», а то соседи уже невесть что придумали…
— Прости, я не хотела, — вздыхаю жалобно.
— Ладно, проехали, — морщит нос Сарычев. — Сейчас тебя в доме устрою и пойду эту псину дурную искать. Только ты не жди, спать ложись, пожалуйста. Вам с малышом отдыхать надо.
Но сразу уйти у него все равно не получается. А у меня сердце обмирает от страха. Мой маленький Фелька там один. На чужой территории. Вдруг большие собаки нападут. Раздерут в клочья.
— Он далеко не убежит, — морщится Сарычев, будто считывая мои мысли. Деловито показывает мне, где душ. Потом достает чистое постельное белье и раздвигает диван, стоящий в холле.
— Прости, кровать еще не привезли, — разводит руками. — И я не знал, что тебя найду.
— А ты где ляжешь? — лепечу, оглядывая холл, единственную жилую комнату в доме. Вдоль панорамных окон стоят живые цветы. На стенах картины и лепнина. А в центре, над головой, огромный стеклянный купол. Наверное, на звезды смотреть.
— Не проблема, найду место, где прибомбиться, — усмехается Феликс. — А хочешь, с тобой? Буду всю ночь ножки греть и спинку массировать.
— Заманчивое предложение, — выдыхаю я, лихорадочно подбирая слова для отказа. Вот уж точно ни с каким Сарычевым я спать не собираюсь. По крайней мере, пока.
И только сейчас понимаю, что забыла в квартире подушку для беременных. А без нее спать неудобно, да и я за неделю уже привыкла.
— Значит, договорились, — кивает наглец, пресекая любые возражения.
Хочу возмутиться, но в панорамное окно, кто-то тихонько стучит.
— Соседи. Тут все друг к другу ходят запросто, — поясняет мне Феликс и идет открывать. А я за ним. Как приклеенная.
— Феликс, твоя собака к нам забежала! — басит с террасы идеальный отец семейства из супермаркета.
Передает моего грязного йорка Сарычеву и переводит внимательный взгляд на меня.
— Хмм… Девушка, говоришь…
Роман входит в серию "Подарок судьбы"
1. Двойня в подарок — дилогия о Лере и Тимофее Морозовых
https:// /ru/reader/dvoinya-v-podarok-b378424?c=4001050p=1
ДИЛОГИЯ! — Почему сразу не сообщила? — киваю на близнецов, спящих в люльках. — Я вроде тоже имею отношение… Обычно с выдержкой у меня полный порядок. Но сейчас жестко плющит от обиды. Зачем ты так, Лерочка? — Откуда… — тянет растерянно. — У меня везде свои люди, — перебиваю резко. — Думала, не узнаю? Серьезно? — Ты же сразу предупредил, что продолжения не будет. — шепчет потупясь. В груди давит от гнева. Даже дышать тяжело. Дети мои, и я не собираюсь от них отказываться. # эмоции на пределе; # разница в возрасте; # Новый год; # противостояние; #ХЭ
Личная слабость полковника Лунина — история Надежды и Славы Лунина из "Секиры"
https:// /ru/reader/lichnaya-slabost-polkovnika-lunina-b409003?c=4455479p=1
О чем я думаю, когда внаглую забираю с собой эту женщину? Присваиваю единым махом. Называю своей и даже настаиваю на штампе в паспорте. Влюбился с первого взгляда? Ерунда! Настоящие полковники не влюбляются. Где я и где эта любовь?
Я ворвусь в твою жизнь — История Ани Аркелиди и Богдана Столетова
https:// /ru/reader/ya-vorvus-v-tvoyu-zhizn-b421415
— Анечка…девочка моя… — хочу дотронуться до волос. Но рука так и зависает в воздухе. Любимая, вздрогнув, делает шаг в сторону. — Кто вы? — смотрит враждебно и настороженно. Прижимает сына к груди. Нашего с ней сына! Испуганный голос серпом режет нервы. Будто я могу навредить ей и собственному ребенку. — Я — Богдан… Мы с тобой… — пытаюсь подобрать слова. — Простите… Вы обознались, — смотрит она сквозь меня. Вернуть любой ценой — история Вити Торганова и Лизы Столетовой
https:// /ru/reader/vernut-lyuboi-cenoi-b421501?c=4671234p=1
— Ты же мой папа! Я видел тебя на фотографии! Мне бабушка показывала. Я знал, знал, что ты приедешь! Папочка! — радостно вскрикивает ребенок. Тянется ко мне ручонками. И весь мир переворачивается в одно мгновение. — Мальчик мой хороший, — порывисто прижимаю сына к себе. И не могу отпустить. Никогда. Никому его не отдам. — Собирайся, Лиза. Мы уезжаем, — велю его матери. — Витя, погоди… — Нет, милая, — отрезаю коротко. — Я три года ждал. Достаточно. У тебя пять минут на сборы. — А если… — Уедем без тебя. От автора: Это история Вити Торганова. Сюжет самостоятельный
Глава 15
— Ты, наверное, проголодалась, — снова решает за меня Феликс, как только идеальный отец семейства уходит к себе.
— Нет, ничего не хочу, — мотаю головой. — А этого грязнулю надо искупать, — киваю на йорка. Феликсом его назвать язык не поворачивается, а Чапа слух режет, как наждаком по стеклу.
— Да, ты права, — кивает Сарычев и вместе с моим псом направляется в ванную.
Ставит его в душевую кабину. Включает душ. А бедный мой Фиксик съеживается от страха.
— Погоди. Он боится! — вскрикиваю, бросаясь к собаке. Под сильными струями воды вытаскиваю бедного пса и прижимаю к себе трясущееся тельце. — Все хорошо, миленький. Все хорошо.
Мокрый йорк распластывается у меня по груди. И я только сейчас понимаю, какую глупость сотворила.
Мельком оглядываю себя в зеркале. Сквозь тонкую ткань на груди моментально проступает кружевное белье. А потом, словно переводные картинки, проявляются темные соски и грудь.
И вся спина мокрая. Красота!
Прижимаю к себе собаку и даже боюсь посмотреть на
