Но это пройдет со временем.
— Малина? — поднимает на меня серые глазища. — Я люблю. Очень. Но сейчас темно. Может, завтра?
— Любишь? Тогда пойду нарву, — поднимаюсь решительно. — Ты пока душ прими или постель постели. А я сгоняю.
— Может, тебе посветить? — предлагает она, смущаясь.
— Я сам, — отказываюсь наотрез. — Мне спокойнее, когда ты в безопасности, малыш, — касаюсь губами макушки.
Беру большую миску и выхожу. А во дворе, включаю всю иллюминацию. Лезу в малинник, как дурак. И только потом вспоминаю, что бабка моя собирала малину в рубашке с длинным рукавом. А я в майке полез. Ну, не идиот ли?
Быстро рву мягкие нежные ягоды, но в миске их что-то не прибавляется.
«Ты б еще ведро захватил!» — усмехаюсь мысленно.
И неожиданно понимаю простую истину. Я же ни для кого никогда вот так спонтанно не подрывался. Жен всем обеспечивал. Но вот среди ночи за ягодами не бегал. Даже для Кати. Лида вообще не в счет.
«Завтра надо будет попинать судью и адвоката. Что они там думают? Мне бы развод получить, на Ларе жениться. И с Дроздом, сукой, порешать. Это что получается, на участке моей жены свалка, а ни СЭС, ни коммунальщики в ус не дуют? Завтра накатаю запросы. И из Дрозда пух-перо пущу. А еще в Агдальск с Ларой надо съездить. Может, захочет по магазинам пройтись. И в дом нам всякой фигни прикупить надо», — думаю, поднимаясь по ступенькам с полной миской малины.
А девочка моя уже спит, свернувшись клубочком.
— Спи, детка, — накрываю ее махровой простыней. Тихонечко целую в висок. И чувствую, как легкая досада растекается по сердцу. Я старался, а она не дождалась.
— Феликс, — сквозь сон бормочет Лара и распахивает глаза. — А где малина? — оглядывается по сторонам.
— Сейчас принесу, — шепчу, снова целуя девчонку. А повернувшись к оставленной на низком комоде миске, замечаю пристроившегося рядом йорка. Маленький гаденыш стоит рядом и с умным видом поглощает собранную мной малину.
— Чапа! Ты совсем охренел! — ору в голос и начинаю смеяться. — Лар, он полмиски отъел.
— Выходит, ты малину для Чапы собирал? — хохочет она.
— Ешь, давай! — тычу головой в миску блохастую скотину. — Начал, доедай.
— Феликс, у него живот болеть будет, — тихонько предупреждает меня Лара. — Я лучше завтра компот сварю. Или панкейки с малиной сделаю.
— Только не обмани, — прячу оставшиеся ягоды в холодильник. Да и кого винить, не Чапу же! Сам уепан, оставил на видном месте.
— Я рад, что вопрос с собачьим именем мы решили, — усаживаюсь рядом с Ларой на корточки. Беру ее руки в свои.
— Хорошо, — кивает она. — Пусть будет Чапа. А ребенка я сама назову, как захочу.
Вот же маленькая вредина. Но я сейчас на все готов ради нее. Лишь бы не взбрыкнула. Лишь бы поверила мне. Еще про развод с Лидкой рассказать надо. Все равно узнает, и будет нехорошо. В семье что главное? Доверие! А оно как вода — утечь может.
Вот еще недавно тебе доверяли, а сейчас косятся. Знаю, проходил эту фигню с обеих сторон. Катя мне перестала верить и развелась, а Лиду я поймал пару раз на вранье и перестал уважать. Только развестись осталось. Лишь бы тесть не вмешался. Тот еще император комнатный.
— Я не возражаю, малыш, — целую тонкие пальчики. — Тут задача сложная — имя к отчеству подобрать. Но у тебя наверняка есть варианты в запасе.
— Ммм, — дразнится она. — Мне нравится Епифаний и Амбарцум. А еще Йефанол…
— М-да… — подскакиваю на ноги.
Йефанол, мать его!
— Ладно, я в душ. Пять минут, и обсудим… — стараюсь быть предельно корректным. Режим «Дипломат» называется.
«Йефанол Феликсович», — выдыхаю в ужасе. Звучит как лекарство от геморроя.
Закрываюсь в ванной и лихорадочно ввожу «Йефанол».
«Перефразируйте запрос», — отвечает мне добрый поисковик.
Нет такого слова! Нет! Это Лара придумала, чтобы меня подраконить. Встаю под крупные струи душа. Прикрываю глаза и улыбаюсь как дурак.
Молодец, малышка! Подколола старого Феликса.
А то все Чапа, да Чапа. Йефанол, бл. ть.
Чистым и счастливым возвращаюсь обратно в холл. Да и много ли мне надо для счастья? Только девочка хорошая рядом.
Лара. Тянет меня к ней. Сильно тянет. Никуда ее от себя не отпущу.
Проверяю замки, окна, на всякий случай гляжу в камеры наблюдения. Я тут не один. Теперь безопасность Лары — вопрос номер один.
Аккуратно на цыпочках иду к Ларе.
— Я с тобой, малыш, — укладываюсь на самый край.
— Феликс, нет, — бормочет Лара сквозь сон. — Мне так неудобно…
— Тсс… Я ножки погрею, — шепчу, обнимая девчонку сзади. Осторожно кладу руку на живот и тут же получаю удар пяткой прямо в ладонь.
«Есть контакт, — улыбаюсь довольно и мысленно уговариваю ребенка. — Не брыкайся, сынок».
Утыкаюсь носом в нежную Ларину шею и засыпаю.
А утром продираю глаза от аромата кофе и какой-то сдобы. Подхватываюсь поспешно. Выхожу на кухню. Никого. Только стол накрыт к завтраку.
«Лара, ты где?» — оглядываюсь по сторонам. Ни ее самой, ни Чапы…
Удрала она, что ли?
Но тогда бы завтрак не готовила…
Башка советует не суетиться, а ноги уже несутся к панорамным окнам. Замечаю приоткрытую створку и выдыхаю. Здесь она. Никуда не ушла. Осторожно убираю занавеску в сторону и выхожу на террасу.
Замираю на месте как приклеенный. Прислоняюсь башкой к косяку и любуюсь своей девочкой, освещенной лучами восходящего солнца.
Лара сидит на коврике и, прикрыв глаза, делает какое-то упражнение. А рядом так же завороженно, как и я, на нее смотрит Чапа.
Но вот собака переводит взгляд на меня и с заливистым лаем бежит навстречу. Лара вздрагивает, распахивая глазища.
— Прости, я помешал, — подхожу к девчонке и, упав на колени, целую лицо, шею, ключицу.
— Я приготовила завтрак, — только и выдыхает она, прижимаясь ко мне.
— Отлично, — горячечно шепчу ей на ухо. Хотя какой мне завтрак? Мне бы Лару съесть. Хочу ее страшно. Еле сдерживаюсь.
А по дороге на работу звоню своему заму и прошу вкрадчиво.
— Как в управу заявишься, сразу ко мне.
Глава 17
— Вызывали? — встревоженно осведомляется Рудников, заглядывая в кабинет.
— Да, проходи, ВалерПалыч, — киваю благодушно. — Присаживайся…
Настроение хорошее. Мир прекрасен… Если не вдаваться в детали!
Все-таки хорошо жить с семьей. С утра покормили, хорошего дня пожелали. Лара, правда, целовать не захотела. Зато Чапа на радостях облизал мне всю морду лица. Так что пришлось вернуться и умыться заново.
Не собака, а какое-то стихийное бедствие. Йефанол, блин…
Но по-любому, день удался!
— Что-то произошло? — настороженно интересует мой первый зам. — Я слышал,
