этого не хватит, чтобы компенсировать ваши неудачные вложения, вам придется немного подождать. Титулы и наследство можете оставить при себе. Мне они без надобности. Я бы и фамилию вам вернул, но… ей обещал. Поверьте, я тоже от этого не в восторге. Прощайте, папенька. — проговорил юноша в ответ на немой вопрос.
И пока Камхен хлопал глазами, не веря ни им, ни ушам своим, покинул дом, не ставший ему родным, так же, как и пришел сюда когда-то — с одним чемоданом и холщовой сумкой.
***
Если вам требовалось срочно найти в Военной академии Сампхала главу нового отделения экспериментальной медицины, в кабинет можно было и не заходить. Туда господин Ибдхард предпочитал заглядывать как можно реже, в идеале — никогда. Как показала практика, самым эффективным способом его отыскать являлся следующий: нужно было дождаться начала очередного занятия, пройтись под окнами одного из корпусов (благо в начале осени на юге Королевства погода стояла теплая, и окна практически все были открыты) и подождать минут пять. Откуда донесется заковыристая ругань — там он и есть.
Как Аодхан позволил посадить себе на шею группу курсантов, было непонятно. То ли просто от скуки, то ли почувствовал в этом общую необходимость, но несколько человек он себе отобрал. Попасть к нему хотели многие: шутка ли, сам избранник Целителя, почетно ведь. И деньги предлагали, и за знакомых многие просили, но не на того напали. В общем, те несчастные, кто в этой группе все-таки оказался, знания получали в весьма интенсивном режиме..
— Это какое же инородное тело вы тут узрели, любезнейший? Я вот перед собой только одно такое вижу, и очень близок к тому, чтобы выгнать его взашей из аудитории… — неслось в данный момент из окна второго этажа. — Что вы мне в лицо конспектами тычете? Будете их предъявлять безутешным родственникам пациента, когда тот загнется от вашего лечения. Их, без сомнения, успокоит тот факт, что вы присутствовали на этой лекции..
Мэб улыбнулась, услышав насмешливые нотки в знакомом мелодичном голосе. Значит, сегодня он в хорошем настроении, что сейчас случалось редко. Она прогуливалась внизу по внутреннему садику и совершенно не по-королевски грызла сорванное с дерева яблоко. Ей, конечно, подобным образом Аодхана искать необходимости не было: его она и так хорошо чувствовала, единственного из всей их пятерки, но способ все равно не подвел ни разу, порекомендовать кому, что ли… Сам Целитель, к слову, Мэб тоже прекрасно ощущал, поэтому словно невзначай подошел к окну и, отыскав Стражницу взглядом, едва-едва покачал головой, потом картинно закатил глаза и снова вернулся к своим ученикам.
Ну да, конечно, надоели они ему, так она и поверила… Будь так, давно бы разогнал их уже, как первый состав своих лаборантов. Тут она не выдержала и фыркнула, посмеиваясь.
С лаборантами история вышла курьезная. Когда месяц назад Аодхан приехал в Сампхал из юго-западных земель на новехонькое отделение, созданное как раз под его исследования, организаторы клятвенно обещали, что о такой мелочи, как пяток запрошенных им лаборантов, ему волноваться не стоит, сами найдут и подберут.
Знакомство руководства с персоналом вышло на редкость кратким: господин Ибдхард привычным для себя быстрым шагом вошел в лабораторное помещение, окинул взглядом семерых трепетных дев лет двадцати, большая часть из которых была разодета в пух и прах, словно они прибыли на званный вечер, произнес задумчивое «ага», резво выскочил обратно и уже там дал волю возмущению перед ответственным за подбор кадров лицом.
— Это что еще за кордебалет? Чем я, по-вашему, с ними заниматься должен? Тычинки в цветочках пересчитывать? Стихи им читать? Имейте ввиду: те единственные, что я знаю, для этого вряд ли подходят.
И, приоткрыв дверь, не без злорадства осведомился у несколько озадаченных девушек:
— Дамы, хотите поэму о мучительной гибели юной, но легкомысленной лаборантки от пятнистой чумки? Ну вот, не хотят… я так и думал.
— Эти достойные молодые леди согласны в точности исполнять все ваши распоряжения, — предприняла очередную попытку сгладить недопонимание проштрафившаяся сторона.
— Что вы говорите! — обрадовался Аодхан. — Тогда пусть собирают вещи и отправляются обратно по домам. Ваша помощь, милейший, мне тоже больше не потребуется. Я тут, знаете ли, работать собираюсь, а не страдать всякой чепухой.
А «чепухи» вокруг Целителя творилось довольно много. Народная любовь (особенно женской половины Королевства) настигла того, кому меньше всего была нужна, сильно осложняя жизнь. За пределы Академии, он, например, вообще старался не выбираться.
— Хочешь узнать, что про тебя в Королевстве говорят? — спросила как-то Мэб жертву этой самой любви.
Тот красноречиво промолчал, только посмотрел с укором.
— «Миленький, остроумный, темпераментный», — неумолимо продолжила Стражница.
Аодхан только хмыкнул.
— Надо же, как меня, оказывается, изменили слава и благосклонность монарха: вчера еще был лупоглазым выскочкой с мерзким характером, а теперь вот это вот… Но, Мэбхн, на кой ты мне эти сплетни пересказываешь? Если хочешь сделать комплимент — делай просто так, от тебя я даже «миленького» готов стерпеть.
Яблоко закончилось, и леди Мэйбэль Фринн решила подняться в кабинет к Аодхану. Там у нее был личный стол на правах… пожалуй, доверенного лица. В самой академии Мэб была нечастым гостем — по делам приходилось то и дело отлучаться. Вот сейчас, например, она только вернулась с южной границы Королевства, где провела несколько дней, проверяя обстановку с кочевниками и помогая стражникам усилить охрану там, где это было необходимо. Давать распоряжения сотникам было для нее в новинку, не так давно она сама служила лишь скоромной десятницей, а теперь вот безопасность не только Королевства, но и новых территорий — ее не то, чтобы обязанность, скорее призвание и сам способ нового, бессмертного ее существования. В чем она никогда не была сильна — это в длинных философских рассуждениях, но связь свою с землями Нового Мира ощущала четко.
Ситуация с кочевниками была напряженной, но вовсе не критической, хотя и внушала некоторые опасения: конфликты на границе, действительно, усилились, но вот об их причинах ясного понимания у Мэб не возникло. И это ее беспокоило. Кочевники явно добивались чего-то, но, будучи очень закрытой группой эльнов, идти на диалог отказывались. До Стражницы, правда, снизошли, выказав ей уважение, но нормально говорить согласны были только с тем, в чьих жилах течет их кровь. У девушки был только один подходящий кандидат на роль переговорщика. И не надо обладать даром предвидения, чтобы понять, что сам он такое положение дел не оценит.
Так что у Мэб было о чем поразмышлять, плюс кое-какими наблюдениями и мыслями следовало поделиться с Виррэном
