Испуганное выражение огромных глаз удивило его.
— Это поцелуй мира, — пояснил он тихо.
— Меня никто никогда не целовал, — пробормотала она.
Только сейчас Эдвард осознал: его воспитанная в монастыре жена настолько чиста и невинна, что понятия не имеет о грубой реальности отношений между мужчиной и женщиной, а ведь Генрих приказал немедленно осуществить брак, чтобы не дать Ллуэлину возможности для маневра. Что же теперь делать? Ее даже наставить некому! Но если он хочет сохранить верность королю, значит, следует исполнить повеление, хотя он постарается быть с ней помягче.
День выдался довольно ясным и теплым, но к вечеру начали собираться тучи, и казалось, вот-вот брызнет дождь. Новобрачные вернулись в зал, где уже были накрыты столы. Слуги расставляли блюда с олениной и ягнятиной, кухарка успела поджарить жирную утку и подала ее со сладким соусом из винных ягод и изюма. Здесь были даже кусочки цыпленка, смешанные с рисом, сваренным в миндальном молоке с сахаром, и посыпанные миндалем и анисом. Ронуин не доводилось пробовать такое блюдо раньше, и она сразу поняла, что отныне оно станет ее любимым. Стоило ли упоминать о мягком хлебе со свежим маслом и острым сыром! Принесли миску с молодым горошком, и в довершение ко всему кухарка поставила на стол небольшой пирог из цветной миндальной пасты и сахара, с изображением влюбленной пары в морской раковине, запряженной двумя лебедями. Он покоился на серебряном блюде в окружении зеленых листьев, и новобрачные громко им восхищались, прежде чем выпить густого красного вина за здравие друг друга.
За окном сгустились сумерки, и первые капли дождя упали на землю. Ронуин попросила принести мандолу и долго играла и пела для мужа и принца, исполняя на валлийском протяжные грустные баллады, которые отец переводил для зятя, и задорные и живые норманнские песни, развеселившие Эдварда. Он окончательно уверился, что его жена — самое совершенное создание Божье на этой земле, и не мог дождаться, когда окажется с ней в спальне.
Поэтому, когда Ронуин смолкла, он вежливо осведомился:
— Госпожа моя, вы, наверное, устали? Нам пора ко сну.
Ронуин залилась краской, но ап-Граффид весело фыркнул:
— В твою постель не легла бы девушка чище, сын мой, даже если бы сам Спаситель выбрал тебе жену. Помни: она девственница, которая утолит твое вожделение.
— Господин, — резко упрекнула отца Ронуин, — твои слова непристойны и крайне грубы.
— К тому же я сам вижу, какова моя жена, — поддакнул Эдвард, целуя руку Ронуин. — Я приду чуть позже, — тихо заверил он.
Стараясь ничем не выдать страха, она выплыла из зала. Как выигрывает ее муж в сравнении с отцом!
В покоях ее уже ждала Энит, заранее попросившая мужчин принести горячей воды. Высокая дубовая лохань уже стояла у огня. Ронуин заколола волосы черепаховой шпилькой и опустилась в теплую воду.
— Я сама вымоюсь, — сказала она служанке, — а ты пока убери мой наряд. Что это за восхитительный запах? Такой тонкий!
— Вереск, — пояснила Энит. — Моя мать делает эссенцию из масла цветов, которые собирает на холмах каждую весну. Надеюсь, вам понравилось, госпожа.
Служанка захлопотала, перетряхивая платья и пряча в сундук.
— Чудесно, — похвалила Ронуин. — Я впервые купаюсь в такой ароматной воде.
Она взяла тряпочку и мягкое мыло и принялась намыливаться, совсем забыв о времени. Дверь неожиданно распахнулась, и она услышала голос мужа:
— Энит, сегодня ты переночуешь в доме матери.
— Да, милорд, — прошептала девушка.
Дверь снова захлопнулась.
— Наслаждаешься ванной, госпожа? — осведомился Эдвард, подходя ближе. Сейчас на нем была только доходившая до колен рубаха.
Ронуин медленно повернулась, чтобы не расплескать воду.
— Господин! — резко воскликнула она. — Неужели мне не дозволено даже искупаться в уединении?
— Мне всегда нравилось любоваться своими женщинами в ванне, — преспокойно бросил он.
— Твоими женщинами? — ахнула она.
— Не считаешь ли ты и меня девственником? — засмеялся де Боло. — Я здоровый мужчина с ненасытным аппетитом, и у меня было немало любовниц. Теперь, правда, пришлось расстаться с последней. Больше я не посмотрю ни на кого, кроме жены.
Ронуин кивнула. Слова его были разумными, а обещание оставаться верным утешало.
— Ты раскраснелась от жары и стала еще красивее, — заметил он.
Ронуин смущенно промолчала, не зная, что ответить.
Как она ненавидела свой непослушный язык! Теперь она чувствовала себя настоящей дурочкой! Но разве можно было предполагать, что она окажется в такой странной ситуации!
— Ты скоро выйдешь из воды, Ронуин? — допытывался муж.
— Но как я могу, когда вы тут стоите, господин! — воскликнула девушка.
— Право супруга — видеть тебя такой, какой создал Господь, — возразил Эдвард. Его серебристо-серые глаза искрились.
— Но я никогда не показывалась в подобном виде перед мужчинами. И сейчас не смогу!
Вместо ответа Эдвард шагнул к лохани, подхватил Ронуин под мышки и, подняв, поставил на пол. Он замер в восхищении. Какие маленькие круглые грудки! Так и молят о ласках!
Ронуин, возмущенно вскрикнув, прикрылась куском полотна.
— Так нечестно, господин! — упрекнула она.
— Неужели никто не объяснил тебе, что в любви и на войне все средства хороши? — обжег ее взглядом муж.
— Но между нами нет любви, господин. Значит, мы в состоянии войны? — усмехнулась она. — Вы скоро поймете, что я опасный враг.
Он молча протянул руку, вынул из ее волос шпильку и, намотав на кулак золотистую массу, привлек жену к себе, глядя в ее очаровательное упрямое личико.
— Ты принадлежишь мне, Ронуин, как мой боевой конь, оружие и замок. Я твой муж и намереваюсь в полной мере осуществить супружеские права. Тебе, разумеется, это известно, — прошептал он, прикоснувшись губами к ее лбу. — Ты еще молода, невинна и застенчива, я понимаю это, но наш брак должен быть осуществлен.
— Я никак не могу взять в толк, чего ты требуешь от меня, господин. Неужели это необходимо сделать сегодня?
Нельзя ли нам узнать друг друга получше? Мы ведь только встретились!
— Какая разница — эта ночь или любая другая? Не будь твоим отцом ап-Граффид, я с радостью исполнил бы твою просьбу, но мой король опасается, что принц заберет тебя обратно, если ты не станешь моей женой на деле. В этом случае он расторгнет договор и сделает твоим супругом очередного врага нашего повелителя.
— Верно, господин, — согласилась Ронуин, — такое вполне возможно.
— Я постараюсь быть с тобой помягче, — пообещал де Боло, гладя ее по щеке. Она поспешно отстранилась.
