— Моя мать умерла, когда мне было пять, — начала Ронуин. — Я не знаю, чего вы от меня ожидаете. Монахини ничего не говорили об этом. Я видела, как принц лежит на матери, но так и не поняла, что происходило между ними. И теперь сожалею о том, что не догадалась спросить. Но я хочу быть честной с тобой, пусть ты и посчитаешь меня глупой.
— Но это вполне естественно для девушки, воспитанной в аббатстве, Ронуин. Откуда тебе знать, что происходит в постели между мужем и женой, если только супруг не научит? — пошутил Эдвард.
— Господин, я провела в монастыре всего полгода. До этого я жила в Ситроле.
— Давай ляжем в постель, и ты обо всем расскажешь, — предложил он и, отпустив ее руку, принялся вытирать капельки воды, блестевшие на нежной коже. И только потом он повел Ронуин в спальню. Она быстро нырнула под простыню, а ее муж, сбросив рубашку, присоединился к ней. Он так спешил, что у нее не было времени рассмотреть его обнаженное тело.
— А теперь, Ронуин, объясни, что такое Ситрол?
— Крепость на валлийской границе, господин. Ап-Граффид по чистой случайности приехал на следующий день после того, как ма умерла, рожая нам сестренку. Похоронив ее, он увез нас в крепость и оставил на попечении нашего родича, Моргана ап-Оуэна. Там мы и оставались, пока он не приехал за мной.
— Тебя вырастила жена Моргана?
— Нет, — покачала головой Ронуин, — в Ситроле нет ни одной женщины. Если нападут англичане, им придется несладко. Воинам ни к чему лишнее бремя.
— Не было женщин? — поразился де Боло, пытаясь понять, не дурачит ли она его.
— Совсем, — подтвердила она.
— Но что сталось бы с тобой и братом в случае осады?
— Я сражалась бы наравне с остальными. За эти годы я успела стать настоящим воином.
— Воином? — выдохнул Эдвард. Нет, она все-таки смеется над ним… хотя лицо остается серьезным.
— Говорят, я на скаку словно срастаюсь с лошадью, умею орудовать мечом и кинжалом, довольно неплохо обращаюсь с булавой и копьем. Но лучше всего я стреляю из лука. Мне доверяли охотиться на дичь, и даю слово, еда в Ситроле была просто роскошной.
— А твой брат? Он такой же воинственный? — Должно быть, она играет с ним. Из женщины никогда не получится воина!
— Глинн не любит ни войн, ни оружия. Он бард, поет и сочиняет песни, поэтому он ни к чему ап-Граффиду.
— Ронуин, признайся, что ты шутишь, — взмолился Эдвард.
— Но к чему мне это, господин? — удивилась она.
— Ты так… так прекрасна! И хорошо образованна!
— Шесть месяцев назад, приехав в Ситрол, принц обнаружил, что у него два сына, и поэтому отвез меня к тетке. Та поистине совершила чудо, ибо клянусь, что не умела говорить ни на одном языке, кроме родного, не знала ни одной молитвы, ни букв, ни цифр. Принцу Уэльскому понадобилась дочь для выполнения условий договора. Моя тетка, аббатиса, помогла братцу, но за это он выложил немало денег.
— Так вот почему он откладывал свадьбу! — воскликнул де Боло.
— Именно. Ты считаешь меня красивой, господин. Но вряд ли сказал бы это, увидев меня тогда. Конечно, отцу следовало с самого начала отвезти меня в аббатство, но Ситрол был ближе, и ему казалось разумным оставить нас в крепости. К счастью, Морган ап-Оуэн — человек с большим и добрым сердцем. Но кому было наставить меня в обязанностях женщины? Уверена, что, воспитывайся я в обычном хозяйстве, к этому времени уже знала бы достаточно о сущности брака. Однако моя тетка — настоящая святая. Даже если она знает о подобных вещах, то предпочитает не говорить о них.
Де Боло неожиданно рассмеялся. Совершенно абсурдная ситуация! И что же ему теперь делать?
— Значит, ты находишь это смешным, господин? — смутилась девушка.
— Еще бы! Представляю досаду ап-Граффида, когда он тебя увидел! Должно быть, пришел в ужас! — усмехнулся Эдвард.
— Ты его не любишь, — констатировала Ронуин.
— Вовсе нет, — поспешно заверил ее муж.
— Не любишь, — настаивала она. — Как и я. Мы почти не встречались. Я видела его не больше десяти раз.
Правда, он не обращался с нами плохо, но словно не замечал. Пылал страстью к нашей матери, а мы всегда оставались для него в тени.
— Но теперь, Ронуин, мы не можем ничего изменить.
Брак должен быть осуществлен сегодня, — твердо объявил Эдвард, лаская ее груди.
Ронуин нервно вздрогнула.
— Пожалуйста, не надо!
— Но почему? — рассердился он.
— Я не привыкла к столь… интимным прикосновениям.
Это расстраивает меня, господин.
— Привыкнешь, — отмахнулся Эдвард, потирая ее сосок.
— Никогда! Это… так по-хозяйски, господин! Словно ты владеешь мной, моей душой и моим телом! — тихо вскрикнула Ронуин.
— Я уже объяснял, что действительно стал твоим господином и повелителем. Ты в полной моей власти, и я могу сделать с тобой все что заблагорассудится. Я возьму тебя сегодня и, если позволишь, постараюсь сделать это как можно бережнее и даже доставить тебе удовольствие. Я не из тех, кто заботится лишь о собственном наслаждении, забывая про женщину. Хочешь ты того или нет, а будешь моей, прелестная жена.
И он в мгновение ока подмял ее под себя, но тут же поражение ахнул, почувствовав у горла холодную сталь.
— Неужели ты убьешь меня, чтобы сохранить свою добродетель? Или опасаешься, что я обнаружу ее отсутствие? — процедил он.
— Ты единственный, кому я ее подарю, господин, — заверила Ронуин, — но потребую кое-что взамен.
— Что? — ахнул Эдвард, раздумывая, не лучше ли отобрать у нее клинок.
— Ап-Граффид уедет, как только получит доказательства того, что наш брак свершился, не так ли?
— Совершенно верно. Поэтому он и ждет этой ночи, чтобы получить возможность увезти тебя. Но если завтра я покажу ему окровавленную простыню как свидетельство твоей утраченной девственности, он оставит нас в покое. А чего ты хочешь от меня?
— Завтра перед отъездом попроси его прислать сюда моего брата. Он еще совсем мальчик, и мы до этого никогда не расставались. Теперь я увидела, какой огромный мир расстилается за стенами Ситрола. Глинн — добрая и нежная душа, ему не место среди грубых вояк. Я хотела бы, чтобы он получил возможность увидеть то же, что и я. Там я могла защищать его, потому что ни в чем не уступала другим. Пожалуйста, господин, сделай это для меня, и я без сопротивления уступлю любому твоему желанию, — тихо взмолилась Ронуин. — Пожалуйста!
Эдвард неожиданно сжал ее запястье, обезоружил и швырнул кинжал в другой конец комнаты. Потом он легонько ударил ее по щеке.
— На будущее запомни, Ронуин: если хочешь получить что-то, никогда не угрожай мне оружием. — И, придавив ее всем телом к перине, он рассмеялся при виде гневно сверкающих глаз. — До чего свирепая маленькая девственница!
