Почему не говорится об этом теми, кто по профессии и статусу не может об этом не говорить? Что, так и будем обвинять во всем власть и при этом помалкивать в тряпочку? А общество? В данном случае, уже не только гражданское, но и корпоративное. Почему представители науки как корпорации воды в рот набрали? В чем генезис этого молчания на заседаниях Совета по науке, технологиям и образованию, на которых присутствуют и лидеры корпорации «Наука», и Путин?
25 октября 2005 года. Москва. Из вступительного слова президента РФ В.В.Путина на заседании Совета по науке, технологиям и образованию:
«Убежден: не только рынок должен стимулировать потребности людей к росту образовательного уровня. В эпоху экономики знаний и инноваций государство, конечно же, должно поддержать граждан в их желании наращивать знания».
Как поддержать? В какой социальной и культурной среде? Можно ли сделать это, не меняя среду? Как изменить среду? Путин уже говорит о том, что для подобной поддержки нужен не только рынок. Но как будет выглядеть нерыночная составляющая? Как она соотнесется с регрессивным российским рынком?
Вопросы повисают в воздухе. При этом Путин возвращается к теме раз за разом. И, убежден, не только по причинам, так сказать, «пиаровского характера».
17 июля 2006 года. Санкт-Петербург, Стрельна. Пресс-конференция президента РФ В.В.Путина по итогам встречи глав государств и правительств «Группы восьми»:
«Следует адаптировать образование к требованиям инновационной экономики, которую не случайно называют экономикой знаний».
10 декабря 2006 года. Дрезден. Выступление президента РФ В.В. Путина на российско-германском форуме общественности «Петербургский диалог»:
«И в России, и в Германии прекрасно осознают, что экономика знаний выходит в современном мире на первый, приоритетный план. И мы со своей стороны, конечно, будем поддерживать все усилия Форума по этому направлению».
19 февраля 2007 года. Волгоград. Выступление президента РФ В.В. Путина на заседании президиума Госсовета:
«…Модернизация промышленности обязательно создаст спрос на продукты и услуги отечественных научных центров. Тем самым промышленность будет реально интегрироваться в новую экономику и, как мы сейчас часто говорим, в экономику знаний».
26 апреля 200I года. Москва, Кремль. Послание президента РФ В.В. Путина Федеральному Собранию Российской Федерации:
«Богатство образовательного, научного, творческого достояния России дает нам видимые преимущества для создания конкурентоспособной, основанной на интеллекте и знаниях экономики. Такой экономики, где основным двигателем являются не темпы освоения природных ресурсов, а именно идеи, изобретения и умение быстрее других внедрять их в повседневную жизнь».
9 июня 2007 года. Санкт-Петербург. Вступительное слово президента РФ В.В.Путина на встрече с руководителями иностранных компаний:
«Мы связываем будущее России именно с развитием инноваций, экономикой знаний».
13 сентября 2007 года. Белгород. Заседание совета по реализации приоритетных национальных проектов и демографической политике. Путин предлагает здесь высказаться по поводу экономики знаний Д.Медведеву, первому вице-премьеру правительства РФ.
«В.Путин: Пожалуйста, Дмитрий Анатольевич.
Д.Медведев: Уважаемый Владимир Владимирович! Уважаемые коллеги! Переход к экономике знаний требует от нас адекватного ответа на те вызовы, с которыми столкнулась система образования, ну, и общество в целом…. Значительный опыт накоплен в ходе реализации инновационных программ вузов — победителей конкурса в рамках национального проекта. Особо отмечу, что многие из таких проектов ориентированы на самые актуальные исследовательские темы, на подготовку наиболее востребованных кадров для экономики знаний».
30 ноября 2007 года. Москва. Выступление президента РФ В.В. Путина на заседании Совета по науке, технологиям и образованию:
«Понимаете, когда мы говорим об экономике знаний, то иногда у нас бывает неполное понимание. Иногда считается, что смысл заключается в том, чтобы наши институты, организации продавали «сырые» знания. Продажа «сырых» знаний нисколько не лучше продажи сырой нефти, может быть, даже хуже. Тогда это получается встраивание российской системы в систему экономики чужих знаний. Нам это не нужно…».
8 февраля 2008 года. Москва. Выступление президента РФ В.В. Путина на расширенном заседании Госсовета «О стратегии развития России до 2020 года»:
«Важнейшее направление — это развитие новых секторов глобальной конкурентоспособности, прежде всего, в высокотехнологических отраслях, которые являются лидерами в «экономике знаний»…».
22 февраля 2008 года. Москва. Выступление президента РФ В.В.Путина на встрече глав государств — участников Содружества независимых государств:
«…Отмечу, что здесь, в миграционной сфере, как в фокусе сходятся самые актуальные задачи по развитию человеческого капитала, включая такие, как становление экономики знаний и национальных инновационных систем».
Мы видим, что тема перехода к экономике знаний очень важна для Путина. И это не может не вызывать глубокой симпатии. Особенно если сопоставить такую заинтересованность с теми циничными высказываниями радикальных либеральных реформаторов в начале 90-х годов, в которых прямо говорилось о том, что в новой России не будет не только современной науки, но и современной медицины.
Нельзя также сказать, что слова Путина полностью оторваны от его действий. Нет, Путин пытается дополнить декларации какими-то действиями! Он человек достаточно практичный и сделавший эту практичность своим жизненным кредо. Например, выступая в Дрездене на форуме «Петербургский диалог» и говоря о приоритетности экономики знаний, Путин сразу же апеллирует к тому, что благодаря работе Форума реализуется идея создания российско-германского института имени Коха и Мечникова. В конце концов, и четырехкратное увеличение финансирования науки — это тоже дело. Но вся эта совокупность дел не имеет никакого отношения к возможности перехода России из нынешнего ее состояния к обществу знаний, экономике знаний.
Уповать на возможность осуществить подобный переход (да еще из нынешнего состояния России) с помощью таких дел — все равно, что надеяться на то, что пятилетняя девочка, зацепив увязнувший в зыбком болоте КАМАЗ за бампер своими прыгалками, вытащит многотонную груженую машину на твердую почву.
Рано или поздно российской власти придется ответить самой себе на вопрос — почему на фоне восьмилетних пожеланий по поводу перехода России к экономике знаний фактический сырьевой крен России не уменьшается, а в чем-то даже увеличивается.
И власть никогда не сможет ответить на этот вопрос, оторвав ответ от оценки состояния страны, оценки качества протекающих в ней процессов. Процессы же эти регрессивны по своей сути. Однако признание этой регрессивности и всего, что из нее вытекает, буде оно станет осуществляться всерьез, сразу же потребует от власти то, чего она категорически не желает осуществлять. Такое признание потребует от власти выдвижения и осуществления мобилизационной модели развития, по возможности гибкой и нелинейной. Но главное — эффективной.
Можно, конечно, оставить все так, как есть. И назвать это мобилизационной моделью развития. Назвал же И.Дискин свои очень умеренные предложения по наимягчайшей «догоняющей модернизации» — «прорывом». Названия-то можно давать любые. Но ведь никому еще не удавалось взлететь, назвав свой автомобиль (хоть «Запорожец», хоть «Мерседес») истребителем пятого поколения. Если сдержанный, но не остановленный регресс все время называть разными красивыми словами (прорыв, модернизация, экономика знаний…), то купленный этой ценой психологический комфорт рано или поздно обернется чудовищной исторической (и политической!) ответственностью за сгнившую до основания страну.
В.В.Путин, как мы видим, в большинстве своих размышлений об экономике знаний не говорит о модернизации. Но кое-где (в Волгограде в 2007 году, например) он говорит о модернизации промышленности.
Между тем модернизация, о которой позже много будет говорить Д.Медведев, — это вовсе не модернизация промышленности. Тем, кто этого до сих пор не понимает, рекомендую прочесть книгу Иосифа Дискина «Прорыв». Является ли прорывом предлагаемая Дискиным сверхмягкая (как он считает, единственно возможная для России) модернизация? Я уже сформулировал аргументы в пользу того, что такая модернизация прорывом не является. Настаивал и буду настаивать на том, что прорыв — это осуществление запредельного задания в условиях, когда запредельность этого задания преобразует субъект, который должен это задание выполнить.
