из пустой квартиры.
Сделав глубокий вдох, Кетт пробежал последние ступеньки и распахнул дверь наверх.
– Полиция! – взревел он.
Ответа не последовало. В узком коридоре – никого, но еще совсем недавно здесь кто-то был. Принюхавшись, Роберт уловил отчетливый резкий запах немытого мужского тела.
– Брендон? Брендон Уокер? Если вы здесь, не прячьтесь. У меня есть дубинка, и я не собираюсь играть в прятки.
Никакой реакции.
Кетт вошел в ближайшую дверь и оказался в совершенно пустой гостиной, если не считать матраса с грязными простынями и полной пепельницы. Если у него еще оставались какие-то сомнения, то они развеялись, когда он смотрел на дым, все еще поднимавшийся над пепельницей.
– Брендон, – произнес Роберт. – Я видел твою фотографию, и здесь едва ли много мест, где можно спрятаться.
Он прошел по коридору и заглянул на крошечную кухню. Только шкафчики, в пустом холодильнике – полпинты молока.
– Мест остается все меньше, Брендон, – сказал Кетт, поудобнее перехватывая дубинку. – А у меня заканчивается терпение.
Он никого не нашел – ни в желтовато-зеленой ванной комнате, ни в просторном буфете. Оставалась спальня. Роберт заглянул в дверную щель, нахмурился – и вошел. Пусто, если не считать комода, стоявшего у дальней стены, и разбитого зеркала напротив окна.
Старший инспектор вздрогнул, почувствовав неожиданный сквозняк.
– Какого… – пробормотал он.
Подошел к окну и попробовал ручку, но она даже не пошевелилась. Приложив ладони к стеклу, Роберт разглядел пивную напротив и сидевшую у окна Сэвидж. На коленях у нее подпрыгивала Мойра. Констебль с облегчением посмотрела на него, а потом у нее на лице появилось смущение, когда Кетт демонстративно пожал плечами.
Он ушел, еще раз быстро осмотрев квартиру, но ничего не обнаружил, если не считать сладковатый запах. Здесь определенно кто-то побывал. Проклятье, как этот человек мог выбраться из квартиры? Он находился здесь непосредственно перед приходом Кетта, может быть, в тот момент, когда тот беседовал с Сэвидж в пивной… Роберт выругался. Он не только нарушил правила расследования, но и умудрился потерять подозреваемого – ему не удалось найти никаких свидетельств пребывания в квартире девочек-газетчиц.
Кетт сложил дубинку, засунул ее обратно в карман и подумал, успеет ли он уйти до того, как появятся полицейские. В таком случае он их впустит, и они официально обнаружат, что в квартире пусто. Роберт вернулся в коридор, но остановился, когда снова услышал шум.
Удар.
Ни люка, ведущего на чердак, ни самого чердака Кетт не нашел – крыша была слишком низкой. Пол, покрытый ламинатом, находился прямо над магазином. Вероятно, это птицы разгуливают по крыше, решил Роберт. Или, может быть, стук доносился от фургона, доставившего в магазин товар…
Однако шумели где-то совсем рядом.
Словно за соседней дверью.
Роберт вернулся в спальню, и его взгляд остановился на комоде, слишком маленьком, чтобы в нем мог поместиться человек, в особенности такой массивный ублюдок, как Брендон. Когда Кетт выдвинул ящик, тот оказался пустым.
И тут он снова почувствовал сквозняк, от которого у него появилась гусиная кожа.
Внезапно Роберт все понял. Схватив комод за углы, он рванул его на себя. И пробормотал:
– Будь я проклят…
В стене он обнаружил дыру шириной в два фута, с зазубренными кирпичами и кусками бетона по краям. Внутри было пусто и темно – именно отсюда шел призрачный поток холодного воздуха.
Кетт сделал глубокий вдох и потер лицо. При обычных обстоятельствах он не стал бы соваться в такую дыру, но ситуация вышла из-под контроля – ведь он же предположил, что две одиннадцатилетние девочки связаны и лежат с кляпами во рту по другую сторону стены. Две девочки, над которыми склонился Брендон Уокер, чтобы задушить их, а они делали свои последние вдохи…
– Будь я проклят, – прорычал он, снова открывая дубинку, а другой рукой включая фонарик на телефоне. Наклонился, посветил фонариком в дыру и увидел такую же спальню – только в ней царила темнота.
– Брендон Уокер, если ты здесь, я считаю до трех. И если успею дойти до трех, то, клянусь, ты покинешь это место на носилках. Один.
Стараясь двигаться тихо, он засунул в дыру руку, потом голову. Кирпичи впивались в кожу, цеплялись за ремень, но нога наконец натолкнулась на комод, стоявший с другой стороны, и ему удалось протиснуться внутрь. Кетт со стоном упал на пол, вскочил на ноги и вытер пот со лба.
– Два, – произнес он, перехватывая дубинку, которую ему не терпелось пустить в ход.
Этот парень по-настоящему вывел его из себя.
В спальне оказалось пусто. Роберт вышел в коридор, в конце которого виднелась другая дверь. Здесь было слишком темно, сквозь заколоченные окна совсем не проникал свет. Маленький фонарик пытался пробить тьму, но оказался бессильным перед ее глухой стеной.
В ванной комнате пусто. Как и в просторном шкафу. И на кухне.
Осталось только одно место, где Уокер мог спрятаться.
– Три, – сказал Кетт, встав напротив гостиной. – Значит, ты выбрал носилки.
Он поднял ногу и, собрав все силы, ударил в дверь. У нее не было ни единого шанса, она только что не распалась на составные части в результате его атаки. Три шага, и он оказался посреди комнаты, подняв дубинку и быстро перемещая фонарик из стороны в сторону, – Кетт увидел большой деревянный стол, на котором валялись какие-то вещи, стул, а дальше, в углу…
Нет.
Два мешка для мусора, плотно замотанных клейкой лентой; каждый имел форму хрупкого, сломанного тела.
– Нет, – закричал Кетт, подбегая к мешкам. Опустился на колени, положил фонарик и дубинку рядом, чтобы освободить руки. – Не вздумай…
Роберт слишком поздно услышал шаги, но успел повернуть голову и увидел, как из-за стола выскочил мужчина. Он был большим, огромным, но двигался быстро. В свете фонарика Кетт разглядел у него в руке кувалду.
Когда незнакомец нанес удар, полицейский нырнул в сторону; в кровь ему хлынул адреналин. Однако он двигался недостаточно быстро, и тяжелая кувалда задела его по макушке. На секунду комната ярко вспыхнула; в ушах у Кетта зазвенело, словно он оказался внутри соборного колокола. Старший инспектор нырнул в сторону – во всяком случае, он так подумал, поскольку потерял ориентацию – и оказался за мешками.
Мужчина взревел. Кувалда опустилась вновь – и в плече у Роберта вспыхнула боль.
«Встань!» – приказал он себе, отчетливо понимая, что в противном случае его забьют здесь до смерти. Пронеслась мысль о Мойре, Эви и Элис; если он умрет, девочки останутся сиротами. Казалось, в машину его ярости впрыснули закись азота.
– Нет! – Роберт нашел стену, оттолкнулся от нее, поднялся – и увидел, что кувалда летит ему прямо в лицо.
Он шагнул влево. Кувалда ударила в стену с такой силой, что застряла там.
Кетт сжал кулак и нанес противнику удар в солнечное сплетение. Брендон был крупным мужчиной с массивным животом, но удар получился точным. Нападавший захрипел, словно его выворачивало наизнанку, и попытался вытащить кувалду
