лабрадор, чтобы получить от меня уже привычное угощение.
– Это Леди, – сказала я. – Она очень добрая, и ей просто хочется угоститься. Она частый посетитель. Если бы она умела читать, она была бы здесь каждый день!
Женщина слегка улыбнулась мне, но не сводила глаз с Леди, которая уже стояла у моих ног и терпеливо смотрела вверх, пока я искала угощение для нее.
– Она такая же, как и вы: она леди. Я могу представить вас ей? Как вас зовут?
– Ее не интересует мое имя. Это глупо.
– Уверена, что Леди будет рада с вами познакомиться, а я не могу просто представить вас как даму с велосипедом.
После некоторого колебания я услышала тихий шепот:
– Я Энни, с буквой «и» в имени.
Я не сдержала улыбку, но дополнение было достаточно уместным, чтобы было понятно, как пишется ее имя.
Я присела на корточки и дала Леди угощение, которое она осторожно съела из моей руки.
– Леди, я хочу представить вас Энни, ее имя пишется с буквой «и». Энни, это Леди, ее имя тоже пишется с буквой «и».
Леди посмотрела на Энни, затем встала и сделала шаг ей навстречу. Энни замерла.
– Все в порядке, Энни, она просто хочет вас обнюхать и поздороваться.
Я взяла Энни за руку, и мы вместе положили руки на широкую голову Леди.
– Почувствуйте, насколько она мягкая, – сказала я, – и посмотрите на ее чудесные уши, бархатные на ощупь. Она смотрит на вас, Энни, и ждет, когда вы поздороваетесь.
– Привет, Леди. Я боюсь собак, поэтому не кусай меня, ладно?
Леди не двинулась с места, но наклонилась к нам, пока мы гладили ее шею. Я чувствовала, как рука Энни уже не так крепко сжимала мою.
– Привет, Леди, – снова сказала она, и уже более уверенным голосом. – Меня зовут Энни, с буквой «и» в имени.
В итоге Энни провела в магазине больше часа, просматривая разные книги. Она рассказала, что у нее никогда не было домашних животных и она всегда боялась собак. Фермерские собаки, которые были у ее отца, были исключительно рабочими, и их нельзя было гладить.
– Я восхищалась ими издалека, ведь я слишком боялась подойти к ним, не говоря уж о том, чтобы прикасаться. А теперь я прикоснулась к собаке! Невероятно.
Я улыбнулась, ведь в этот момент пришел Риган с Коувом – собакой книжного магазина, у которой всегда было стойкое впечатление, что все посетители приходят исключительно для того, чтобы погладить его и восхититься им. Коув подошел прямо ко мне. Пока я гладила его, я представила его Энни:
– Это Коув. Ему пятнадцать лет, и он всех любит.
Когда Коув увидел Энн, он подошел и сел рядом с ней, прислонившись к ее ноге. Она перевела взгляд на меня и открыла рот, будто хотела что-то сказать, но не издала ни звука.
– С ним все хорошо, Энни. Он просто хочет, чтобы вы его погладили, – кивнув, сказала я.
Она очень медленно опустила руку к его голове и очень мягко прикоснулась к ней.
– Привет, Коув, меня зовут Энни.
Я ждала, когда она добавит «с буквой “и” в имени», но воцарилась абсолютная тишина, когда она осторожно провела рукой по голове собаки.
Элли из заповедника «Хоум-Крик»
Элли
Примерно в километре к востоку от Манапоури на указателе написано «Хоум-Крик». Пройдя немного по грунтовой дороге, вы попадете на автостоянку, откуда открывается доступ к уникальному ручью, протекающему через заповедник площадью 14 гектаров. Мало кто знает, что это невероятная аллея была проложена американкой по имени Эдит, которая приехала жить в Манапоури.
Эдит стала владелицей настолько маленького щенка породы спрингер-спаниель, что, когда она принесла его в мой книжный магазин 45 South and Below, я смогла увидеть лишь его крошечную мордочку. Собачку назвали Элли, в честь Элеоноры Рузвельт, поскольку она была дерзкой, с собственным мнением, но при этом милой и преданной.
Пока Элли росла, Эдит хотела найти место, где Элли смогла бы спокойно резвиться без поводка. Именно тогда она обнаружила заброшенный заповедник «Хоум-Крик». Она собрала информацию и выяснила, что он принадлежит тресту Waiau Trust. Эдит обратилась туда и попросила разрешения посадить там местные растения. Члены треста были в восторге от этого предложения. Они не могли ей заплатить, но снабдили ее почвенной смесью и выполнили работу по созданию грядок и дорожек. Так началась масштабная реставрация.
На протяжении долгих лет Эдит собирала семена местных растений и рассаживала их вокруг ручья. Она выполола сорняки, проложила пешеходную дорожку и посадила тысячи местных растений, в том числе и дерновину, небольшие раскидистые капустные деревья, лен и множество других деревьев и кустарников. И все за свой счет. Раз в год ей помогала группа членов Королевского общества по защите лесов и птиц Новой Зеландии, но Эдит работала не покладая рук.
Результатом ее работы стал прекрасный заповедник, и у Элли появилось место, где можно было свободно бегать. Кольцевой трек длиной 1,6 километра стал любимым среди владельцев собак. Заповедник открыт для посещений и является одним из самых красивых мест для прогулок в районе.
Элли бо́льшую часть своей жизни резвилась в «Хоум-Крик», наблюдая, как трава и сорняки сменяются деревьями и кустарниками. В Манапоури все знали Элли, ведь она с таким энтузиазмом приветствовала всех, кого встречала на улице, в том числе и незнакомцев в нашем местном магазине, что виляла буквально всем телом. Когда Эдит поехала навестить свою семью домой, в Бостон, мы около месяца присматривали за Элли. Нам нравилось ухаживать за ней, хоть она и вырыла на нашем заднем дворе глубокую яму, которая с каждым днем становилась все глубже. Мы просто не обращали на это внимания, поскольку она явно была в восторге от процесса. «Может быть, она прокапывает себе путь к Эдит?» – прокомментировал это как-то Лэнс. Затем Элли принялась активно рвать газеты. И это нельзя было назвать случайным упражнением – она делала это целенаправленно, с полной концентрацией и самоотдачей.
Когда Эдит вернулась, она привезла с собой керамические миски с именем Элли, сделанные ее племянницами, – еще одна вещь, которую можно было добавить к растущему списку личных вещей Элли, куда теперь входила еще и машина… Эдит купила новую машину, куда Элли было легче залезть и откуда ей было удобнее смотреть из окон. Мне было интересно, что подумали продавцы машин в Инверкаргилле, когда Эдит просила их позволить ее собаке Элли запрыгивать в их новые, блестящие машины. Но
