мы должны были присматривать за ним - как это заставляет нас выглядеть?
- Глупее Травертина, - сказала Чику. - Но если бы это было преступление, за которое полагается повешение, мы все были бы за виселицу.
Ной осторожно кивнул. - И вообще, о чем Травертин хотел поговорить?
- Он был шокирован. Кто бы не испугался при таких обстоятельствах? Травертин хотел получить заверения в том, что его дело будет рассмотрено справедливо.
- В первый раз его выслушали честно.
- На этот раз все будет по-другому. - Чику постучала ногтями по столешнице. На том месте, где только что стоял бокал с вином, появился красный круг. - Люди погибли из-за эксперимента. Будет трудно выйти за рамки этого.
- Что Травертин рисовал на этом листке бумаги? Ты не взяла его с собой, и ты не показала его констеблям.
- Это меня судят или Травертина?
- Я только спрашиваю, - сказал Ной, и его обиженный тон заставил ее внутренне содрогнуться. И ей пришлось признать, что да, он спросил только потому, что имел на это право - это тоже был его дом. Обычно у них не было секретов друг от друга.
- Травертин хотел убедиться, что больше нет риска декомпрессии, - сказала Чику. - На рисунке показаны подземные выработки, соединенные с лабораторией, на случай, если какие-либо из них потребуется перекрыть или укрепить.
Насколько это было возможно, это было правдой - Травертин мимоходом упомянул, что кому-то следует перепроверить туннели и шахты, особенно когда они начали восстанавливать давление в Каппе. Но это было лишь второстепенное беспокойство.
Чику не нравилось лгать Ною - даже недомолвками.
- Есть кое-что, что я хочу расследовать, - сказала она. - Я бы сказала тебе об этом раньше, но когда я вернулась домой, здесь был Травертин, и после этого все стало немного напряженным. Так или иначе, когда я была в камере с Намбозе, я увидела нечто необычное. Возможно, это пустяк, но мне нужно еще раз взглянуть на это.
- И ты собираешься сказать мне, что это такое?
- Скорее всего, ничего, вот почему я пока не буду сообщать об этом.
- Это не помогает.
- Послушай, я была уставшей, когда вошла туда. Я увидела то, что казалось пустотой под одним из зданий. - Она тщательно воздержалась от слова "шахта", потому что "шахта" подразумевала нечто, что вело куда-то еще, и это несло в себе целый груз подтекстов, которые она в данный момент не хотела распаковывать.
- Гонити тоже это видела?
- Нет, она искала в другой части здания.
- Но ты рассказала ей об этом.
- Я не видела в этом никакой необходимости. Как я уже сказала, это, вероятно, ерунда, к тому же я не хочу выставлять себя дурой перед Ассамблеей, пока не буду уверена, что определенно есть что-то, на что стоит обратить их внимание.
- Давай не будем заводить привычку хранить секреты, хорошо?
- Надеюсь, нам не придется этого делать. - Она заставила себя улыбнуться - ей показалось, что она изгибает ту часть своего лица, которая никогда раньше не изгибалась. - Я позабочусь о возвращении на Каппу - они собираются отправить поисковые группы на некоторое время.
- Что бы ты ни делала, не попадай в беду.
- Мы уже в беде - все мы. Я не могу сделать все намного хуже.
- Это не ответ. - Ной испустил раздраженный вздох усталости от мира. - Ты моя жена, и нам нужно думать о Мпоси и Ндеге. Мы все хотим попасть в долгую спячку, и сейчас наши шансы намного выше, чем были в прошлый раз. Чем бы ты ни считала себя обязанной "Занзибару", это не важнее нашей семьи.
- Этого никогда не было, - сказала она. - И я буду осторожна.
Здание Ассамблеи располагалось на дне чаши с пологим уклоном, окаймленной лужайками, озерами и аккуратными рощицами деревьев, похожих на иглы. У Чику всегда возникали смешанные чувства при первом взгляде на перспективу, когда она прибывала в камеру Гамма, административное ядро. На "Занзибаре" было тридцать шесть камер, двадцать четыре из которых были названы в честь греческого алфавита, а остальные двенадцать (не было никакой логики с точки зрения использования или плотности населения) соответствовали дюжине месяцев земного календаря, с января по декабрь. Здание в форме буквы "А" свидетельствовало о тяжелой руке семьи Экинья при создании "Занзибара". Оно было тщательно смоделировано по образцу старого семейного дома в Экваториальной Восточной Африке, продублировано вплоть до последней голубой плитки, последнего белого камня и декоративных стен. Чику несколько раз посещала первоначальное семейное домовладение. Она поднялась на близлежащий Килиманджаро, изнурительное восхождение без помощи экзокостюма, вплоть до высоченной снежной шапки, где лазеры старой баллистической установки все еще стояли на страже. Она наблюдала за стадами Амбосели с помощью аэролета и пешком. Она встречалась со старым терпеливым Джеффри и слушала, как он рассказывал о живописи, о бесконечных переговорах между искусством и памятью.
Такси высадило ее и отправилось за новыми пассажирами. Она прошла мимо позеленевшей бронзовой статуи своей прабабушки, отводя взгляд от этого властного хмурого лица. Констебли охраняли ворота, ведущие на территорию. Несмотря на то, что они знали ее, существовали определенные формальности, значки и документы, которые необходимо было предъявить и тщательно изучить. Констебли спросили о Ное и о продолжающихся поисках в Каппе. Они спросили, как ее дети справлялись с аварией. Ответы Чику были более краткими, чем ей хотелось бы, но констебли, казалось, не возражали. Сегодня все были на взводе, и можно было сделать скидку.
- Минуточку, - сказала им Чику, когда заметила, который час.
Над головой, разделяя фальшивое небо пополам от одного конца камеры до другого, находился жесткий металлический поручень. На этот рельс был нанизан черный овал размером с небольшой дом. Этот овал, уменьшенная модель "Занзибара", был чем-то вроде часов. Когда запустился голокорабль, он начинался с одного конца, а теперь занимал больше половины помещения. Вместо того чтобы двигаться непрерывно, он тикал с ежедневным шагом примерно в ширину ладони.
Перемещения всегда происходили в полдень. Чику часто приходила или уходила с Ассамблеи в этот час, и она всегда смотрела на небесные часы. Было трудно разглядеть движение модели, но иногда ей это удавалось, особенно когда ее край случайно совпадал с проецируемым облаком или какой-либо другой точкой отсчета.
Она услышала отдаленный перезвон, означавший, что модель продвинулась вперед на установленную законом величину. Но, как это
