— Две недели?! — От шока голос Либби поднялся на несколько октав. — Это слишком быстро.
Рауль усадил Джино в детский стульчик, и теперь ребенок со счастливым видом жевал сухарик.
— Я не вижу причин, почему мы должны ждать, — пробормотал Рауль, встав перед Либби.
Ее тело мгновенно отреагировало на его близость: грудь отяжелела, соски напряглись и уперлись в ткань бюстгальтера. Либби смущало то воздействие, которое оказывал на нее Рауль, но тем не менее она не могла отвести взгляд от его губ, вспоминая, как он целовал ее прежде, и желая, чтобы он поцеловал ее снова.
— Мы оба согласны с тем, что потребности Джино имеют первостепенное значение. И он нуждается в нас обоих, — настаивал Рауль. — Чем скорее мы вступим в брак, тем скорее я смогу начать процесс его усыновления. Кто знает, может быть, его первым словом будет «папа»!
Эмоции захлестнули Либби. Она смирилась с тем, что они с Раулем должны пожениться, но не могла забыть утверждение его тетки по поводу того, что он имел несметное количество любовниц. Она смотрела в его красивое лицо и ощущала болезненные уколы ревности при мысли обо всех красивых женщинах, с которыми он спал.
— Если мы намерены пожениться, следует заранее оговорить определенные нерушимые правила, — не выдержав, провозгласила Либби.
И покраснела, поскольку Рауль одарил ее высокомерно-изумленным взглядом:
— Какие правила?
— Ну, первое правило: сохранять верность друг другу. Дети очень восприимчивы к обману, и я не хочу, чтобы Джино рос, считая, будто это нормально, если его отец заводит любовниц. Ты станешь для него примером для подражания… — Она умолкла, ее лицо было пунцовым. — Твоя тетя говорит, что у тебя были сотни любовниц, но ни одна из них не задержалась рядом с тобой надолго и что скоро я тебе наскучу.
Рауль нахмурился:
— Когда ты разговаривала с Карминой?
— О, мы поболтали перед тем, как я пришла сюда. — Либби скривилась. — Она не любит меня и дала понять, что не одобряет твоего намерения на мне жениться.
— Мне жаль, если моя тетя тебя расстроила. Она больше так не поступит, — мрачно пообещал Рауль, испытывая желание защитить Либби. — Я сделаю так, чтобы она вернулась в свой дом в Риме немедленно. В любом случае ей давно пора уехать отсюда, — пояснил он, так как Либби его заявление встревожило. Несколько мгновений он задумчиво ее рассматривал. — Что касается моих предыдущих отношений с женщинами… Мне тридцать шесть лет, и я не жил как монах. Но конечно, у меня не было сотни любовниц.
Либби внезапно захотелось изучить узор на мраморных плитках пола. Она неохотно подняла голову, когда Рауль обхватил пальцами ее подбородок и нежно его приподнял:
— Я согласен соблюдать верность. Возможно, мы вступаем в необычный брак, но я готов взять на себя серьезные обязательства перед тобой и Джино. — Он обмотал вокруг пальца ее шелковистый локон и посмотрел на Либби так, что у нее замерло сердце. — Я не думаю, что у тебя есть шанс наскучить мне, дорогая. Ты страстная и захватывающая; ни одна женщина не возбуждала меня так сильно, как ты. — Рауль почувствовал пробуждающуюся страсть. — Я рад, что ты решила сменить гардероб, — пробормотал он.
На Либби было простое шелковое платье светло-голубого цвета, подчеркивающее ее грудь и бедра. Она выглядела элегантной и в то же время греховно-сексуальной, а Рауль никогда не был святым.
После неудачного брака с Даной он был твердо уверен, что никогда не женится снова, и его желание получить полный контроль над акциями «Кардуччи косметикс» явилось главной причиной его решимости жениться на Либби. Однако Рауль быстро понял, что эта причина не была единственной. Он прикоснулся губами к ее рту и ощутил мгновенный отклик. Только присутствие Джино помешало Раулю уложить Либби на стол и поднять ей юбку. Тяжело дыша, он отстранился от нее.
— Две недели покажутся нам долгими, дорогая, — произнес он глубоким голосом, а она ошеломленно уставилась на него и облизнула припухшие губы. — Когда ты пообедаешь, я отвезу тебя в Рим, чтобы ты выбрала себе свадебное платье.
ГЛАВА 7
Последующие дни пролетели с пугающей скоростью. Свадьба планировалась относительно скромная. Рауль взял на себя все приготовления, и Либби почему-то чувствовала себя так, словно ее задвинули в угол. Будущее ассоциировалось с темным и зловещим облаком на горизонте.
— Ты хочешь пригласить на свадьбу родственников или друзей из Англии? — как-то спросил Рауль за ужином.
После отъезда тетушки с виллы они предпочитали есть на террасе, а не в столовой. Ужин при свечах с видом на озеро изобиловал романтикой, и Рауль уже был не холодно-высокомерным и чужим, а очень обаятельным и внимательным собеседником. Теперь Либби не могла дождаться вечера, чтобы остаться с ним наедине.
К ее облегчению, он ни разу не вспомнил о ее романе с Пьетро, а однажды предложил ей рассказать о детстве, проведенном на Ибице…
Либби повернула голову, чтобы взглянуть на закатное небо.
— Я потеряла контакт со многими из моих друзей, когда переехала из Лондона в Корнуолл, — объяснила она. — Моя самая близкая подруга, Алиса, охотно приехала бы на свадьбу, но сейчас у нее большой судебный процесс, и она не может оставить работу.
Рауль был озадачен тем, что Либби не упомянула свою мать, но воздержался от комментариев. Он знал, что у Либби было необычное детство, прошедшее в коммуне. По его мнению, ее мать, скорее всего, была просто безответственной родительницей. Наверное, Либби поссорилась с ней. Рауль решил, что взаимоотношения матери и дочери его не касаются.
Она, казалось, подтвердила его подозрения, поскольку весело сказала:
— Со стороны семьи Мейнард на церемонии будет присутствовать Джино. Надеюсь, у тебя нет множества родственников, потому что я буду ужасно нервничать.
В ее беспечном тоне Рауль различил тоскливые нотки. Она очень одинока… В груди у него заныло. Либби могла вести себя жестко, но в глубине души она была крайне чувствительна. Возможно, ее устраивали отношения с Пьетро, который был намного старше, именно потому, что она надеялась, будто он обеспечит ей безопасность, какой у нее не было в детстве.
Раулю пришлось признать, что Либби не является охотницей за богатством. Он никак не мог убедить ее купить подходящее свадебное платье, ибо Либби утверждала, что не следует впустую тратить деньги. Она собиралась надеть одно из платьев, которые приобрела по совету стилиста. В конце концов после долгих препирательств она неохотно согласилась на новое платье, но его стоимость оказалась мизерной по сравнению со стоимостью подвенечного наряда его первой жены.
