- Или крокадан, - напомнил Эмилий.
- Да, и крокаданы, - с отвращением вспомнил нахальных птиц Максим.
- У гномов есть такие специалисты, что могут любое место заговорить и наложить заклятие, чтобы никто из тех, кого они считают опасными или неприятными, туда пройти не мог, - объяснил Дороша. - Эту тропу они специальными заговорами окружили, идти по ней можно совершенно безопасно.
Отряд не останавливался для отдыха. Лепрекон обещал, что к полудню они выйдут с Тропы. Тогда можно будет, и отдохнуть, и перекусить, а потом уже двигаться дальше.
Дороша не подвел. Часа через три после того, как они вступили в туннель, впереди показался выход. На этот раз не узкая дыра, через которую даже Эмилию надо было протискиваться, а высокий и широкий проход и наши путешественники вышли к песчаной глади, над которой висело полуденное солнце.
- Я говорил, что к полудню выйдем, - напомнил, таким образом, лепрекон, что его надо похвалить.
- За тобой, Дороша, мы как за каменной стеной, - Максим привык, что лепрекона время от времени надо поглаживать. - Если ты что-нибудь предвещаешь, то можно быть уверенными - так и будет. Это ведь страшно подумать: нам бы трое суток по горам тащиться пришлось, а добрались всего за несколько часов. И про Тропу, все правильно. Хорошая Тропа, и выход прекрасный.
Максим повернулся, чтобы посмотреть на выход из туннеля и не увидел его. Не было никакого выхода. На краю песчаной площадки стояла высокая серая скала. И не только широкого прохода, но ни щели в ней не было, ни трещинки.
- Где выход!? Куда выход девался!?
Агофен и Эмилий тоже обернулись и стали рассматривать монолитную скалу, где только что находился широкий, хоть по трое в ряд по нему иди, проход.
- Чего уставились, - окликнул их Дороша. - Я ведь говорил: обратно эта тропа не идет. Мы пришли и все. Отсюда ее нет.
- И верно, говорил, - вспомнил Максим. - Но я как-то не особенно поверил. Не может быть, чтобы в одну сторону дорога шла, а обратно ее не было. Раз у дороги два конца, значит должны по ней ходить туда и обратно.
- Очень просто, - Заслуженный библиотекарь знал все. - Волшебство органически связано с основными свойствами материи: временем и пространством, утверждая и опровергая их одновременно. А это противостояние, в свою очередь, ведет к возникновению парадоксов, появлению артефактов и таких чудесных явлений, как односторонние поверхности[18]
- Точно, - подтвердил Агофен. - У нас, в Блистательной Джиннахурии, именно эта мысль утверждается во введении к первому тому научно-популярной серии книг для джиннов младшего школьного возраста: "Магия, это вам не игрушки".
- Понял, или надо дальше объяснять? - спросил Эмилий.
- Дальше не надо, - попросил Максим. - А то у меня мозги набекрень пойдут. Пусть это изучают дети джиннов младшего школьного возраста. Вы мне по простому скажите, зачем гномам нужно было, такие Тропы создавать, которые сами по себе куда-то бегают и по которым неизвестно куда придешь, а обратно пойти вообще нельзя?
- Мастерами они были и великими умельцами, - сказал Дороша. - А если кто мастер, то у него руки чешутся. Ему все время хочется создать что-нибудь особенное, такое, что до него никто не создавал. Такие вот дела.
- А я думаю, что секрет не только в мастерстве, - рассудил Эмилий. - Их сама жизнь заставляла. А мастерство позволило реализовать. Древние гномы как жили? Шахты рыли и ковали. Ковали и шахты рыли. Все одно и то же. В те давние времена с развлечениями плохо было: ни тебе сканворд разгадать, ни тебе в шашки сыграть, ни тебе лабиринт пройти, или побывать на каком-нибудь танцевально-музыкальном развлечении...
- Тоска зеленая, - осудил давние времена Агофен.
- Совершенно зеленая, - подтвердил Эмилий. - Вот они и придумали такое развлечение: создавать что-то особенное, чего никогда не было и вроде, быть не должно, и не может. Стали делать мечи самозатупляющиеся, замки, которые открыть невозможно и отмычки, которые любой замок откроют, игровые автоматы, тропинки самоизменяющиеся. А нам, наверно, пора перекусить, - неожиданно предложил он.
- Правильно, - поддержал дракона Максим. - Зарежем пирог с мясом. Пирог с мясом - это не артефакт, это для меня совершенно понятно. А парадоксами пусть гномы сами занимаются.
С предложением зарезать пирог согласились все. Только Эмилий, как вегетарианец, попросил еще зарезать и пирог с капустой. Так и сделали. В конечном итоге, проголодавшиеся путешественники умяли оба пирога, и выпили почти полбутыли прохладного сока кирандино.
Все насытились и утолили жажду да еще добрый час полежали в тени высокой скалы. Потом Максим поднялся.
- Так где она, граница с Хавортией? - спросил он.
- Должно быть в том направлении, - показал рукой Эмилий, - на западе.
- Совершенно верно, - поддержал его Дороша. - На западе, - и он показал рукой в другую сторону.
- Интересно, я и не знал, что у вас, в Хавортии, два запада, - Максим осуждающе посмотрел на дракона и на лепрекона. - А что ты скажешь? - поинтересовался он у джинна.
- Мне кажется, что Запад может быть только один. У нас в Блистательной Джиннахурии многие привыкли считать именно так, - сообщил тот.
- А здесь, оказывается, два... Зачем они нужны и на какой из них нам идти?
- В области географии, наш уважаемый друг, Эмилий - теоретик, а наш, не менее уважаемый друг Дороша - практик, - стал неторопливо рассуждать Агофен. - Теория - это множество прекрасных благоухающих цветов, некоторые из которых, существуют только в воображении автора. А практика... Практика дает возможность вдохнуть запах каждого цветка и выбрать тот цветок, аромат которого радует нас. Я бы предпочел практику.
- Проверим, - решил Максим. - Вы пока отдыхайте, а я схожу на Запад, разведаю, что там и как... Вначале на твой запад, Дороша. А там видно будет.
Вернулся Максим через полчаса. Вид у него был довольный. Они присел на песок, и не ожидая вопросов спросил:
- Что у вас, в Гезерском герцогстве, показывают в миражах?[19]
- Я миражи не смотрю, - сообщил Дороша. - Днем работаю. А вечером отдыхаю, или с друзьями беседую, о разных серьезных проблемах жизни. Некогда мне смотреть миражи. Да ничего интересного они и не показывают. Так, пустяки всякие.
- Рекламу они, в основном, крутят. Глупую. И рассказывают неприятные подробности из жизни известных личностей. Ни мастерства, ни вкуса. С логикой у них плохо, и с грамотностью у них плохо. Я тоже миражи не смотрю, - сообщил Агофен. - Я лучше, в это время, хорошую книгу почитаю.
- Нет, почему же, - не согласился с товарищами Эмилий. - Кое-чего интересное показывают. Например, культурные ценности и местные достопримечательности. Нашу филармонию часто показывают. Ее очень выдающийся архитектор спроектировал. Высокое двадцатиметровое здание в виде набегающей на берег морской волны во время цунами. Очень впечатляет. Посмотришь и сразу хочется убежать. Памятник первому герцогу Гезерскому демонстрируют и повествуют историю его героического правления. Могучий был мужчина, легко поднимал взрослую лошадь. Так и стоит на гранитной глыбе в центре города: оседланную лошадь на руках держит. Конечно, наш дворец. Он по разделу "Культурное наследие" проходит. Особенно часто северную стену демонстрируют: там, на стене, автографы всех заезжих знаменитостей. Даже неграмотных, они крестики ставили. Многие специально приезжают в герцогство, чтобы на эти автографы посмотреть. У нас программа миражей, не очень обширная, но достаточно содержательная. А когда грянула научно техническая революция, стали демонстрировать даже цветные миражи.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
