тысяч зеленых за ночь, а открыв дверь увидеть уродливую толстуху, на кого и Шрек побрезгует залезть.
— Пошли, — я махнул рукой в сторону ворот.
Мужики еще немного потоптались, с ожиданием посмотрели на башню, поняли, что волшебник не передумает и послушно повернули на выход.
— Значит так, со мной в деревню входит не надо, — принялся инструктировать я. — Отстанете по дороге, дальше пойду один. Ясно?
В ответ качание косматыми головами. Спорить и пытаться лезть с советом к «молокососу» крестьяне не стали. Видать плюнули и смирились с решением чародея, рассуждая в русле «авось получится» и «старец из башни книжки умные читал, ему виднее».
Фаталисты хреновы.
Из-за пригорка показалась деревня. Избы из грубо сколоченных бревен, неказистые, приземистые. На крыше солома, маленькие окна забраны натянутым бычьим пузырем. Трубы скособочены, из некоторых лениво куриться редкий дымок. Каждая хата вместе с приличным кусочком земли огорожена тыном — плетеной изгородью, высотой в рост взрослого человека. Улочка одна, дома стоят вдоль хорошо утоптанной дороги.
И разумеется, никаких признаков технологического развития в виде телевизионных антенн, спутниковых тарелок или электрических столбов с провисающими проводами.
На меня прямо дохнуло стариной, стоило увидеть эту пасторальную картину небольшой деревушки на фоне лугов.
Староста и его сопровождающие, как и договаривались не пошли дальше, приотстали. Посмотрев в спину уходящим крестьянам, я глубоко вздохнул, покосился на зажатые в ладони склянки и вслух произнес:
— Ну что, посмотрим, на что годиться алхимическая фармацевтика.
* * *
Солнце понемногу переваливало зенит. До назначенного срока оставалось немного. Галли рыл копытом землю, порываясь пошуровать в закромах упрямых селян, не дожидаясь установленного времени. Парочка его прихлебателей не отставали от приятеля и уже ныли насчет того, чтобы прогуляться по деревеньке.
Но Ройс понимал, отпустить их сейчас одних, значило сразу же начать грабеж. Разойдутся, не остановишь, другие тоже захотят присоединиться и пойдет-покатится, пока от села не останутся одни головешки.
С тем же умыслом не разрешил встать на постой в один из домов. Зайдут внутрь — гарантированно останутся до утра.
Что приведет к задержке, как минимум в день, а то и больше. Дальше дойдет до местного дьюка и опять придется уносить ноги, скрываясь от разозленных дружинников.
Терять людей и так из поредевшего отряда совсем не хотелось. Глядишь до моря он и вовсе доберется в гордом одиночестве. Если вообще повезет уйти от погони.
Рисковать ради нетерпеливого ублюдка, жаждущего засунуть свой конец между ног крестьянской девки? Нет уж, не ради этого дерьма они прорубались сквозь шеренги Медноголовых в Грохочущем ущелье, спасаясь от надвигающейся смерти.
Так что, когда в следующий раз Галли снова принялся бурчать по поводу добра, что так и просится в руки, надо лишь сделать небольшое усилие, Ройс глядя ему прямо в глаза клятвенно пообещал срубить его тупую головенку, как спелую тыкву, если тот сейчас же не заткнется.
Подействовало. Прочитав во взгляде командира холодное бешенство, склочный боец не рискнул бросать вызов.
А время между тем истекало, старосту не видать, деревня словно вымерла, лишь лай собак разносится по округе.
Вожак со злостью сжал челюсть, не хотят по-хорошему, придется по-плохому. Они давали им шанс, всего-то и надо, отдать чутка продовольствия и парочку девок, от которых и так толку никакого. Так нет, уперлись непонятно с чего. Они просто не оставляли им выбора.
Послышался протяжный разливистый свист.
Ройс замер. Сигнал одного из дозорных, предусмотрительно посланных в разные концы деревеньки. Не потому, что дезертиры действительно верили, что ковырятели земли осмелятся пойти против чужаков, а скорее по давней привычке, оставшейся с покинутой службы.
Встаешь на постой, хоть и на короткий срок, будь добр расставляй часовых. Чтобы никто не смог подобраться и не застать тебя со спущенными штанами в самый неудобный момент.
— С запада кто-то идет по дороге. Один, — прочитал подаваемые знаки дозорного один из бойцов.
— Держаться наготове, — приказал Ройс поворачиваясь в указанную сторону.
Галли не мог остаться в стороне, не забыв командиру, как тот его недавно осадил.
— Да что нам может сделать один человек? — презрительно бросил он с превосходством глядя на вожака.
Мол совсем слаб стал, уже боится всего одного путника. Скоро заставит бегать от собственно тени. Прямо ничего не сказал, однако намек получился достаточно явный, чтобы остальные перестали поправлять оружие и не пошли к стреноженным коням.
В самом деле, читалось в их взглядах, из-за чего шум поднимать? Из-за одного человека? Небось один из крестьян возвращается домой. Тут его и встретим.
Ройс скрипнул зубами, но настаивать не стал. Тоже понимал ситуацию. Будет упорствовать, Галли моментально воспользуется случаем и укрепит свои позиции внутри небольшого отряда. А там и до смены лидера недалеко.
Многим не нравилось, что Ройс до сих пор пытался поддерживать между бойцами подобие воинской дисциплины. Хотя теперь-то что, после бегства с поля боя. У них заслуженный статус мародеров и дезертиров и этого не прикрыть никаким притворством.
— Я сам им займусь, — Галли с ухмылкой выхватил топорик из-за пояса, ловко крутанул. Заточенное лезвие тускло блеснуло в лучах летнего солнца.
Не дожидаясь ответа, строптивый солдат широким шагом двинулся по улочке, держась середины. И коня не взял, махнув рукой прихлебателям остаться позади.
Проявленное самоуправство осталось без ответа со стороны командира. Не время и не место устраивать свару между своими. Тем более, что народ в общем-то прав, один прохожий ничего не сделает десятку всадников. К тому же хорошо вооруженных и знающих с какого конца держаться за меч.
В самом деле, может он и впрямь зря беспокоится?
Неторопливой походкой Галли дошел до последнего дома, как раз тогда, когда на границе деревни появился пришелец. Разглядев маленькую фигурку щуплого паренька Ройс широко ухмыльнулся.
Галли выставил себя идиотом, отправившись воевать с мелким щенком, видимо возвращающимся откуда-то из леса или с реки. Должно быть ребенок кого-то из местных селян.
— Ха, да это же мальчишка, — сказал кто-то.
Бойцы окончательно расслабились, щиты вновь очутились на траве, топорики нырнули рукоятками в петли на поясе. Раздались смешки, кто-то крикнул Галли с издевкой:
— Руби его, пока он нас всех не перебил!
Грохнул взрыв хохота. Проявленная «отвага» теперь выглядела жалкой потугой показать себя. Даже ближайшие приятели Галли широкого улыбались, не сдержав веселья.
Поняв, что будет выглядит полным идиотом, строптивый засранец не стал ничего делать. Дал несколько затрещин щенку и погнал мелкого к отряду, придавая тому ускорение тычками и добрыми пинками.
— Ты поймал настоящего монстра!
— Смотри, как бы он тебя не сожрал!
— Парни, нам срочно нужна защита, это же настоящий великан!
Народ вовсю веселился, потешаясь над проявленной «храбростью» Галли. Последний выглядел злым и срывал досаду на сопляке, не сдерживаясь награждая того оплеухами. Пацан не сопротивлялся, мелкими шажками семенил
