– И что вам мешает утеплять дома глиной? –перетирая в пальцах мелкую пыль, что высушило солнце, спросила я. Моя обувь вся стала белой от глины, как и подол юбки, но это не могло больше подпортить настроение.
– Она трескается, леди. И зимой не дает тепла. В нашей долине дома строили только из дерева, столько, сколько люди тут жили, – с некоторым смущением отозвались мужчины. Кажется, блеск моих глаз весьма определенно сказал им, что где-то была допущена серьезная ошибка.
– Конечно, она будет трескаться!– довольно воскликнула я. Теперь решение казалось настолько очевидным, что даже удивительно, как люди не дошли до этого сами. Впрочем, если они никогда не покидали долину, никогда не видели таких домов…
– Это единственные залежи или у нас есть несколько вариантов глины?
– Есть еще у склонов гор, но там она красная, – не дождавшись ответа на свой вопрос, ответил бородач. – В лесу была серая, но никто ее специально не добывал. Белую до войны продавали мастерам в другие уделы, а сами мы обжигать и мастерить из нее не умеем. Вот и не искали специально.
– Этого я не умею, – призналась, вставая и отряхивая белую пыль с рук. – Но мы и пробовать не станем. Пока. Я знаю, что при неправильной работе пе́чи могут взрываться. А делать мы с вам будем совсем другое.
Через несколько часов на окраине деревни, на вычищенном и ровном участке уже стояли большие кувшины с разнообразной глиной и валялись мешки, наполненные опилками, соломой и сухим тростником, которым здесь устилали полы.
– Задача пока очень простая, – чувствуя себя командующим перед новобранцами, объясняла я всем жителям деревни, что вышли ради интереса послушать меня и посмотреть, что такого придумала их госпожа. – Нужно сделать несколько вариантов, чтобы выяснить пропорции, при которых глина не будет трескаться. И решить, какой из имеющихся вариантов нам подходит больше.
– Что такое пропорции? – смущенный вопрос женщины, которая держала за руку двоих детей, заставил меня замолчать.
Пояснение заняло всего несколько минут, но почему-то очень повеселило народ. Кое-как добившись тишины, я подняла руки, привлекая к себе внимание.
– Думаю, этим вполне могут заняться дети или подростки, у кого меньше обязанностей. Но нужен кто-то, кто будет считать, сколько чего добавили в глину. Если результат получится хорошим, но мы не будем знать, как его добились, придется повторять еще раз.
Присматривать за процессом взялся староста, а женщины, решив, что могут немного времени уделить тому, что придумала их странная принцесса, довольно быстро какими-то специальными ножами покрошили солому и тростник на мелкие части.
– Дедушка Таши, – подозвав старосту жестом руки, я внимательно осмотрела небольшие, немного кривые прямоугольные и круглые формы для первых проб, что мы сделали из подручных материалов. – Могу я вас так звать?
– Вы можете звать меня так, как вам будет угодно, леди, – склонил голову старик, явно польщенный таким обращением.
– Хорошо, – потирая руки от волнения и страха, что из этого ничего может не получиться, – я точно не знаю, но, думаю, что сушить все это можно и под солнцем. Главное, чтобы дождь не намочил блоки.
– Мы сделаем и так, и эдак, леди. Не переживайте. – Старик помялся, переступая с ноги на ногу. – Вы правда думаете, что это хороший вариант?
– Когда-то давно я бывала в гостях в одной деревне, которая полностью построена из такого материала, – вспомнив последнее лето, что провела с мамой, ответила я. – До этого никогда не видела таких странных стен. Да и после тоже. Они были и гладкие и шершавые одновременно. И теплые. Помню, что на стены делали раму, а потом заполняли смесью. Но в силу возраста, мне были не интересными пропорции, ни состав раствора.
– Пропорции! – восторженно повторили дети, что в тазах замешивали глину с опилками. Губы сами собой растянулись.
Кажется, новое слово станет символом сегодняшнего дня.
– Только не грустите, – тихо, чтобы никто не услышал, произнес староста, чуть щурясь от солнца и улыбаясь, – даже если ничего не выйдет, через несколько дней все соседние долины будут знать, что наша принцесса заставила людей мешать грязь с опилками.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– О да, это сделает общее мнение обо мне еще более неприглядным, – рассмеялась я, чувствуя облегчение.
Уставшая, но полная надежды и воодушевления, я вернулась в поместье почти к ночи, предварительно дав матушке Сю задание отобрать двух девушек из деревни, что могли бы заняться восстановлением аптечного производства.
Часть рецептов, что старуха прятала в своих сундуках десятилетиями, оказались довольно простыми в исполнении, что позволяло начать готовить их уже сейчас. Но и тут вопросов было бескрайнее море. Где брать кувшинчики для лекарств? Куда их сбывать?
Скинув грязное платье, смыв остатки глины с ног и из под ногтей, я уселась у окна, наслаждаясь чистым небом и горячим чаем, что принесла Полли.Мне было все еще непривычно видеть лес в его необычайных осенних цветах, несмотря на позднюю весну, но это добавляло очарование всему окружающему. Словно я, поместье, мои люди и деревни, все это пряталось где-то за пределами обычного и привычногомне мира.
И там, где-то среди деревьев, словно мой маленький секрет, у огня сидел мужчина с красивым спокойным голосом и странным певучим именем.
Сальватор.
Глава 15
Сальватор
Под покровом грозы и проливного дождя пробраться в поместье графа Дуа оказалось куда как просто. То ли его слуги, в том числе комендант, так верили в свои способности хранить грязные делишки в тайне, то ли считали, что столица, с ее придворными и правящей семьей слишком далеко.
Легко перемахнув через невысокие стены, скрываясь под нависающими парапетами, мы скользили в разные стороны, рассчитывая все сделать быстро и тихо.
Внутри самого поместья, под покровом темноты, радуясь тому, что никто не потрудился убрать мокрые лужи с пола, я двигался в сторону кабинета, где должны были ждать документы. Предыдущая вылазка оказалась очень полезной в изучении планов самого дома и того, как организовано все в этом поместье. Думаю, проживай Дуа в этой части своих владений постоянно, комендант сменился бы почти сразу, такой бардак царил в коридорах и поместье в целом.
Толкнув незапертую дверь кабинета, позволив себе кривую ухмылку, радуясь, что вода перестала капать с моей одежды, я шагнул в комнату. Шкафы с запертыми дверцами меня мало интересовали, а вот стол, от которого во все стороны расходились волны защитных паххетских чар – очень даже. Чутье и обучение помогали безошибочно находить тайники подобного рода.
Положив на стол солнечный камень, что слабо сиял, совсем немного разгоняя тьму вокруг, я глубоко вдохнул, концентрируя внимание.
Шагнув к столу, вынув отмычку, я осторожно прижал зачарованный предмет к нужной полке.Металлическая брошь со светлым камнем по центру на мгновение нагрелась, и по поверхности стола прошла едва заметная волна. Одобрительно фыркнув, спрятав отмычку в футляр, чтобы меня самого не жахнуло заклятьем, я потянул шуфлядку на себя. Внутри лежало на удивление много кожаных папок и скруток, так плотно засунутых вовнутрь, что было просто странно, как туда вообще все это могло поместиться. Но только один футляр был покрыт дождевыми каплями.
Проведя ладонью над интересующим меня пакетом документов, прислушался к себе. В руке не почувствовалось ни жара, ни покалывания, так характерного для защищенных объектов, но это все же немного смущало. С одной стороны, у слуг Дуа не могло быть слишком много волшебных игрушек, удовольствие это куда как дорогое. А с другой…
Все так просто?
Да и магических штук было в избытке у паххетов, с которыми вел дела граф, а это все же имело значение. Восточники, любители сладостей, пряностей, женщин и прозрачных тканей, не станут рисковать, отправляя документы так, чтобы их мог прочесть первый попавшийся проходимец. Так ведь?
