глаза, но сделал так, как я предложил.
— Ты такой властный, когда жалеешь себя, - сообщил он мне, крадя одну из моих подушек, чтобы засунуть себе за спину.
— Я? Властный? - У меня расширились глаза, и отвисла челюсть. — Я ранен. Возможно, никогда больше не смогу играть.
Улыбка изогнула его губы.
— Вот драматизм, которого я ожидал. Ты был слишком пресыщен своей травмой ранее. Это действительно начинало меня беспокоить.
— Ты беспокоился обо мне? Правда? - Что, черт возьми, я говорил? Очевидно, он волновался, прервал свое свидание, чтобы прийти и увидеть меня. Черт возьми, его свидание. — Подожди. Что случилось с твоим свиданием?
Взгляд Эллиота упал на его руки, и он изучал их, как будто они были самыми интересными вещами, которые он когда-либо видел.
— Это было не свидание. Я был… Я пошел посмотреть на группу в студии. Может быть... - Его руки скрутились. — Может быть, это было свидание. Я не знаю. У меня нет большого опыта.
Он поднял голову и посмотрел на меня, его глаза сверкали.
— Ты мой лучший друг, Андер. Конечно, я приду, когда тебе будет больно. Всегда. Без вопросов.
Чувство, которое прошло через меня, было неловким. В его словах была теплота, что он был рядом со мной, и он был достаточно обеспокоен, чтобы оставить свое свидание и прийти и найти меня. Затем было странное болезненное чувство, думая о том, что он был на свидании. То, как я реагировал — мне было ясно, что был эгоистом, монополизировал его время и считал само собой разумеющимся, что он всегда будет рядом со мной.
— Я худший гребаный друг на свете, - прошептал я. Даже не хотел этого говорить, но теперь это было там. Зажмурив глаза, притворился, что не говорил этого.
— Андер. - Тон Эллиота был осторожным. — Почему ты худший друг? Потому что ты прервал мое возможное свидание? Будут и другие свидания. Ты ничего мне не испортил.
Другие свидания.
Болезненное чувство усиливалось.
— Я не чувствую…
— Ты весь побледнел. - Эллиот внезапно схватил меня за руку, а затем прохладная рука погладила мой лоб. — Ты горячий. Ложись. Спи, если тебе нужно; я могу поставить еду в холодильник, когда она приедет, и мы можем разогреть ее позже. - Он осторожно переместил меня в положение лежа. Мой желудок, блядь, переворачивался повсюду, и у меня кружилась голова.
Я почувствовал, как вес Эллиота покинул кровать, и потянулся, не встретив ничего, кроме воздуха.
— Не оставляй меня.
— Я не собираюсь. - Раздался звон, а затем кровать снова опустилась. — Это может быть холодно.
— Ах! Что это? - Я отшатнулся, когда что-то ледяное прижалось к моему лбу.
— Кубик льда из твоего напитка, чтобы охладить тебя. В нем нет кокаина, не волнуйся. Сначала я положил его в рот.
Сначала он положил его в рот.
Он провел кубиком по моему лбу, кончики его пальцев задели мою кожу, и я вздрогнул.
Черт возьми, почему мой член вдруг заинтересовался? Почему? Почему на самом деле, черт возьми? Я лежал здесь, раненый, и на мою голову давил чертовски холодный кусок льда, вместо того, чтобы плавать в напитке, где ему и место. В этом сценарии было что-то серьезно неправильное.
— Хлдн, - Я застонал.
— Что это было? - Голос Эллиота был полон веселья. — Это вообще было по-английски?
— Холодно, - прошипел я, ерзая на кровати, чтобы скрыть растущую выпуклость, которую, знал, он увидит, если случайно посмотрит на мои кроссовки. Небольшая боль пронзила мою ногу от лодыжки, и я снова зашипел, только на этот раз мне было действительно больно. Тем не менее, у этого был бонусный эффект, заключающийся в том, что мой твердеющий член сдулся, так что, думаю, это было не так уж плохо. Что, черт возьми, происходило с моим телом в последнее время? Все эти странные реакции. Мне нужно было как можно скорее вернуться к нормальной жизни.
Издалека я услышал звонок в дверь, а затем пару минут спустя Леви закричал на лестнице.
— Эллиот! Еда!
Ледяной холод исчез, и, наконец, снова открыл глаза, чтобы увидеть, как Эллиот хрустит кубиком, улыбаясь. Он указал большим пальцем на дверь, а затем встал с кровати. Не взглянув на меня, он исчез за дверью.
Я провел рукой по лицу, громко вздыхая. Мне нужно было взять себя в руки. Медленно отойдя в сторону, я взял телефон, чтобы чем-нибудь заняться. Чем-то нормальным. Он зажужжал у меня в руке, когда я схватил его, и когда экран включился, высветив предварительный просмотр сообщения, я увидел:
Кертис: Никаких проблем. Ты свободен…
Черт, это был телефон Эллиота, а не мой. И я не мог прочитать остальную часть сообщения, потому что это было бы грубым вторжением в его личную жизнь. Но, может быть, я мог бы покопаться в дополнительной информации.
Когда Эллиот вернулся с большой сумкой, из которой исходили невероятно вкусные запахи, я улыбнулся ему.
— У тебя было сообщение.
Он хмыкнул в знак подтверждения, но больше ничего не сказал, занятый вытаскиванием контейнеров из сумки и размещением их на моем столе. Я наблюдал за его руками, когда он открывал коробки, заглядывая внутрь, чтобы проверить, чей заказ был чьим. Его волосы упали ему на лицо, и у меня возникло внезапное желание убрать их назад. Снова.
Я проигнорировал это желание. Опять.
Когда он принес картонную коробку с моим заказом вместе с кучей салфеток, я открыл рот, чтобы заговорить, но затем остановился, увидев выражение его лица. Он выглядел немного разозленным. Что произошло за те пять минут, пока его не было?
— Спасибо за еду, - сказал я вместо того, чтобы расспрашивать его о сообщении, осторожно принимая сидячее положение.
— Пожалуйста. - Сев за мой стол, он открыл свою коробку и начал есть, и все это без зрительного контакта со мной.
— Эл? Что случилось?
Его взгляд метнулся ко мне, его глаза расширились. Проглотив полный рот пиде, он покачал головой.
— Что? П-почему ты думаешь, что что-то не так?
Я поерзал на кровати.
— Может быть, тот факт, что ты кажешься раздраженным и не смотришь на меня?
— Я смотрю на тебя сейчас. В этом нет ничего плохого, - настаивал он, возвращая свое внимание к еде.
— Хорошо. - Не было смысла настаивать, если он не хотел мне
