Неожиданно зазвенел звонок и вывел Полтаво из его созерцательного состояния. Машинально, не подумав о том, кто бы это мог быть, он направился к дверям. Вообще он был не прочь лично поторговаться с молочницей или с кем-либо из поставщиков провизии, поскольку, в ожидании больших капиталов, ему приходилось экономить на всем.
Отворив дверь, он испуганно отпрянул назад, а затем, овладев собою, низко поклонился.
— Прошу вас войдите, мистер Доутон! — обратился Полтаво к своему гостю.
Франк вошел в переднюю и выждал, пока граф запер дверь. Затем последовал за ним в комнату.
— Чему я обязан чести вашего посещения? — вежливо осведомился у него Полтаво.
— Я желал бы переговорить с вами по делу, равно касающемуся и вас, и меня.
Полтаво кивнул головой в знак согласия. Он уловил, что Франк был враждебно настроен по отношению к нему, но это обстоятельство не могло испугать его. Ведь ему не раз случалось оказываться в весьма запутанных положениях и выходить из них с честью.
— Мне очень жаль, что я могу вам уделить лишь четверть часа. Мне надо отправиться на Брекли-сквер, дабы присутствовать при вскрытии завещания нашего покойного друга…
— Это мне известно, — сказал Франк, — вы не единственный, кто получил приглашение присутствовать при этой церемонии.
— И вы также будете там? — спросил удивленный граф. Он в данном случае считал свое присутствие в порядке вещей, на правах друга и советника осиротевшей Дорис Грей. Это положение ему даровало письмо, которое было получено Дорис. В нем в кратких словах сообщалось, что она при любых обстоятельствах может обратиться за советом и поддержкой к графу Полтаво. И это письмо явилось причиной неожиданного посещения Дорис.
— Граф Полтаво, на следующий день после исчезновения мистера Фаррингтона посыльный принес мисс Грей письмо.
— Это мне известно, — ответил Полтаво.
— В этом письме речь шла о вас. В нем сообщалось Дорис, что она может довериться вам, и одновременно это письмо подало ей надежду, что труп, найденный в Темзе, не принадлежит мистеру Фаррингтону.
Полтаво нахмурил лоб.
— Но власти иного мнения, — поспешил сказать он. — Они нисколько не сомневаются в том, что мистера Фаррингтона более нет в живых.
— То, что было установлено при медицинском осмотре трупа, и то, что по этому поводу думает Скотленд-Ярд, может и не совпадать, — сухо заметил Франк. — Следствием получения этого письма явилось то, что Дорис воспылала к вам доверием и мне с каждым днем становится все труднее и труднее защищать ее интересы. Я откровенный человек и говорю открыто то, что думаю. — И он хлопнул рукою по столу. — Вы отравляете душу Дорис и восстанавливаете ее против меня, хотя единственное мое желание сводится к тому, чтобы честно и без всяких сокровенных целей охранять ее от всего злого.
Граф Полтаво насмешливо пожал плечами.
— Дорогой друг, я не могу допустить, чтобы вы явились ко мне с просьбой выступить в качестве ходатая за вас перед мисс Дорис. Если к этому действительно сводилась ваша цель, то позвольте сообщить, что я ничем не могу быть вам полезен. На английском языке имеется пословица, смысл которой сводится к тому, что в любви и на войне все дозволено.
— В любви? — переспросил Франк.
— Да, в любви. Никто не вправе рассматривать любовь, как дарованное свыше преимущество, выпавшее только на его долю. Никто не вправе сказаться люблю эту женщину и не позволю никому другому любить ее. Все то, что восхищает вас в мисс Грей, представляется мне не менее привлекательным, чем вам. Я охотно бы уклонился от соревнования с вами, но что делать, если судьбе угодно было, чтобы мы оказались соперниками? Мне известно, что покойный мистер Фаррингтон собирался определенным образом распорядиться судьбою своей племянницы, и я надеюсь, что его намерения соответствовали моим желаниям.
— Что вы хотите этим сказать? — удивился Франк.
— Я беседовал с мистером Фаррингтоном, и он сказал мне, что будет совершенно спокоен за участь Дорис, зная, что она находится в моих руках.
Франк побледнел.
— Это наглая ложь! Мне доподлинно известны намерения мистера Фаррингтона, гораздо лучше, чем вы предполагаете, — вскричал возмущенный юноша.
— Может, вы более подробно сообщите мне о них?
— Я уклоняюсь от дальнейшего обсуждения этого вопроса с вами и ограничусь лишь тем, что скажу вам: если я обнаружу, что вы работаете против меня, то вам придется пожалеть о том, что мы вообще повстречались с вами.
— Разрешите вам указать на дверь, — невозмутимо ответил Полтаво. — Людям моего положения и моего происхождения нельзя безнаказанно говорить подобные вещи.
— Ваше положение мне известно, а что касается вашего происхождения, то оно покрыто мраком неизвестности. Во всяком случае, если бы я вздумал навести более подробные сведения об этом, то знал бы, к кому мне следует обратиться.
— К кому именно? — насмешливо осведомился Полтаво, отпирая дверь.
— К начальнику Александровской тюрьмы.
Граф захлопнул за своим посетителем дверь и на несколько мгновений застыл, погруженный в свои мысли.
* * *
Общество, собравшееся через несколько часов на Брекли-сквер, было погружено в печаль. К вящему неудовольствию Полтаво Франк также присутствовал при вскрытии завещания. Он сидел рядом с молодой девушкой, и ему удалось вовлечь ее в беседу. Граф Полтаво счел нецелесообразным именно в это мгновение попытаться отвлечь ее внимание от молодого журналиста. Он мог и подождать.
Присутствовал и мистер Смит. Он непосредственно обратился к нотариусу с просьбой разрешить ему присутствовать при вскрытии завещания. Одновременно он заявил, что предполагает присутствовать в порядке исполнения своего служебного долга, а не в качестве лица, поддерживавшего знакомство с покойным. Это заявление предопределило исход его просьбы.
Шеф адвокатской конторы Дебенхем сидел в обществе своего секретаря за письменным столом, на котором лежало множество документов. В их числе находился и запечатанный сургучом конверт, с которого секретарь не спускал глаз.
Для большинства собравшихся момент вскрытия завещания был очень важен. У Фаррингтона не было долгов, и личное его состояние не было отягчено никакими обязательствами.
Справки, наведенные Смитом, к его удивлению, подтвердили, что состояние молодой девушки было помещено сравнительно удачно, и Смит, уловив минуту, когда Дорис направилась к адвокату, воспользовался этим, чтобы подойти к Франку.
— Вы были дружны с мистером Фаррингтоном? — спросил он юношу.
