— Да, — ответил Полтаво, стоявший перед входом в Таинственный Дом.
Бросив на пришельца быстрый испытывающий взгляд, доктор впустил его и захлопнул за ним дверь.
— Скажите мне, что вам угодно? — спросил врач. Он заметил мимолетное движение руки Полтаво, условный знак, дававший ему доступ к многим своеобразным людям.
— Я хочу повидать Фаррингтона, — сказал он.
— Фаррингтона? — удивился врач.
— Да. Не разыгрывайте напрасно комедий. Мне необходимо переговорить с ним. Я — Полтаво.
— Это мне известно, — спокойно заметил доктор Фолл. — Но чего ради вы явились сюда и какие у вас имеются основания утверждать, что покойный мистер Фаррингтон обитает в этом доме? Вы находитесь в психиатрической лечебнице, а не в мертвецкой, — мрачно сострил врач.
Но все же он попросил Полтаво следовать за ним.
— В чем дело? — осведомился он у Полтаво, проведя его к себе в кабинет и заперев за собой дверь.
Полтаво счел целесообразным рассказать о своей встрече со Смитом, умолчав о подлинной причине, приведшей его сюда.
Фолл молча выслушал его.
— Я сомневаюсь в том, что он пожелает вас принять. Он в очень скверном настроении, но я все же осведомлюсь у него.
Десять минут спустя он возвратился и кивком головы подозвал Полтаво, предложив ему пройти в комнату, в которой лежал больной мистер Молл.
Здесь Полтаво ожидал Фаррингтон. То был действительно он — тот самый Фаррингтон, который исчез при столь таинственных обстоятельствах из Джолли-театра.
— Почему вы пришли сюда и навлекли на меня внимание всех сыщиков Лондона? — резко осведомился он у Полтаво.
— Я не думаю, что у вас есть основания беспокоиться по поводу лондонских сыщиков, — возразил Полтаво, искоса поглядывая на врача. — Я желал бы переговорить с вами с глазу на глаз.
Фаррингтон внял его просьбе и попросил Фолла удалиться.
Оставшись наедине с исчезнувшим миллионером, Полтаво стремительно приблизился к нему и спросил:
— Я бы желал знать… что собственно означает ваше гнусное завещание. Вы — предатель!
— Если хотите, можете присесть, — спокойно ответил Фаррингтон. — Вам пора понять, что я не из числа тех людей, у которых можно требовать отчета в их поступках. Я никому никогда не разрешал разговаривать со мной в таком тоне.
— Вам известно, что вы находитесь у меня в руках, — самодовольно заявил Полтаво. — Стоит мне пошевельнуть мизинцем — и все возведенное вами великолепие рухнет.
— Если бы вы были умнее, то держали бы язык за зубами. Что вам собственно угодно? Сядьте…
— Чего ради вы вставили в ваше завещание условие относительно этого негодного Доутона?
— У меня имелись для этого достаточно веские основания.
— В таком случае потрудитесь мне сообщить, в чем дело.
— Даже и не подумаю, — Фаррингтон злобно расхохотался. — Достаточно будет, если я скажу, что при этом думал о счастье девушки. Неужели вы не поняли, — со злорадством продолжал он, — что единственное, что есть у меня в жизни святого, это моя любовь к племяннице? Я хочу, чтобы она была счастлива в жизни, и твердо знаю — Доутон сможет дать ей счастье.
— Вы с ума сошли! — воскликнул Полтаво. — Она, если бы не ваше сумасбродное желание, влюбилась бы в меня.
— В вас? — переспросил Фаррингтон. — Это совершенно немыслимо.
— Почему это немыслимо? — вскричал Полтаво и раздраженно стукнул по столу.
— По многим причинам. Вы недостойны быть даже ее слугой, а не только мужем. Вы… — простите мне мою откровенность — всего лишь мелкий вымогатель, вор, убийца, вы… — и он презрительно улыбнулся. — Я достаточно осведомлен о вашем прошлом и скажу вам, что скорее согласился бы пожертвовать жизнью, нежели выдать за вас Дорис. Впрочем, это не мешает мне позволять вам зарабатывать большие деньги в качестве моего соучастника, пока вы храните мне верность.
Судорожная улыбка исказила лицо Полтаво.
— Это ваше последнее слово?
— Да. И если вы хотите получить добрый совет, то удовлетворитесь этим. Не впутывайтесь в дела, которые вас не касаются, Полтаво. Вы воображаете, что вам удастся заполучить в свои руки большое состояние, но помните, все, что вы собираетесь предпринять, может целиком спутать ваши карты.
— Вы не хотите мне разрешить жениться на Дорис?
— Разумеется, не хочу.
— Но предположите на мгновение… — и Полтаво самодовольно погладил свои черные усики, — что я мог бы вас заставить согласиться на это.
Фаррингтон нахмурился.
— Каким образом, предполагаете вы, вам удалось бы достичь этого? — спросил он.
— Допустите на мгновение, что Дорис на самом деле испытывает ко мне симпатию и что я при наличии подобных чувств с ее стороны реализовал бы свои намерения.
— Вам пришлось бы за это жестоко поплатиться, — злобно ответил Фаррингтон. — Более того, вам придется пожалеть, что вы осмелились угрожать мне.
— Я не только угрожаю вам, но я и не остановлюсь перед тем, чтобы выполнить свою угрозу, — вскричал Полтаво.
Фаррингтон оглядел его тяжелым взглядом, словно пытаясь проникнуть в подлинные намерения Полтаво.
— Я предпочел бы, чтобы вы этого не говорили, — сказал он. — Я надеялся сделать из вас преданного человека, Полтаво, но вижу, что мне приходится разочароваться. Я вообразил, что чувства в наших взаимоотношениях не будут играть никакой роли. Или вы хотите жениться на Дорис, надеясь заполучить ее состояние? — неожиданно спросил он.
Полтаво покачал головой и воскликнул:
— К черту ваши проклятые деньги. Я хочу иметь ее! С каждым днем она мне кажется желаннее и дороже.
— Я полагаю, что и другие женщины казались вам желанными и дорогими, — ответил раздраженно Фаррингтон. — И как долго вы одаривали их благосклонным вниманием? Столько времени, сколько вам это было угодно. А затем, когда вы чувствовали пресыщение, вы их бросали, словно они были чем-то ничего не значащим! Я знаю ваше прошлое. Но теперь я хочу выяснить одно: всерьез ли вы говорили, что в случае, если я… — и он замолчал.
— Что же случится в этом случае? — вызывающе спросил Полтаво.
— В этом случае вы не выйдете живым из этого дома.
Фаррингтон произнес эти слова самым обыкновенным деловым тоном, и Полтаво не сразу уловил весь их ужасный смысл.
Он улыбнулся в ответ, но затем глаза его застыли. Резким движением он опустил руку в карман и выхватил револьвер.
— Не пытайтесь что-либо предпринять против меня, — вскричал он. — Я готов на все, Фаррингтон! Вы допустили ошибку, вздумав грозить мне.
— Я не сделал ошибки, подобно той, которую допустили вы, — возразил, улыбаясь, Фаррингтон. — Попробуйте выстрелить, если можете. У меня такое впечатление, словно в вашем револьвере нет обоймы.
