в четырнадцать лет так точно.
— Но это не ты зарядил эти проклятые пистолеты? — решил всё-таки уточнить я.
— Нет, — он покачал головой. — Для этого мне пришлось бы проникнуть в гостиную вашего факультета, а сделать это незаметно, было бы проблематично. Да даже если бы твои секунданты отдали их Полянскому и его свите, следуя дуэльному кодексу, который вы нарушили и не один раз, я бы к ним и близко не подошёл.
— Да, действительно, — я задумался, а потом спросил. — Ты рассчитывал вероятности относительно этой дуэли?
— Я — эриль, Дима, — Егор продолжал смотреть мне в глаза. — Но мой дар проявляется как-то волнообразно. Чтобы провести полный анализ, мне пока необходимо уединение. Потом я смогу делать это автоматически, но пока…
— Анализ чего?
— Ситуации, проблемы, различных нестыковок, — он задумался. — Я не знаю, как это работает, просто иногда, словно трехмерная картинка перед глазами открывается, этакий пазл, который нужно сложить. И пока все детали не встанут на место, голову просто разрывает.
— А руны?
— Руны помогают вывести закономерность и просчитать вероятность в процентном соотношении. Вот, например, — он задумался. — Вероятность того, что я могу пострадать в результате твоих изысканий по поводу моего заблокированного источника, равняется тридцати четырем процентам.
— Ого, — я невольно нахмурился. — Это очень много.
— Да, много. Поэтому мне нужно было всё тщательно обдумать. — Кивнул Егор.
— И что ты решил? — спросил я тихо, прикидывая про себя, а готов ли я рисковать жизнью единственного друга.
— Я решил, что шестьдесят шесть процентов вероятного успеха — это гораздо больше. Поэтому да, я говорю твёрдое «да». — Он слабо улыбнулся.
— А…
— А восемьдесят процентов на то, что ты убил бы Полянского при моём вмешательстве, даже больше, чем эти шестьдесят шесть, — он продолжал улыбаться. Понятно, прежде чем принять это непростое решение, Егор подсчитал вероятности, и принял решение на время отдалиться от меня. Наверное, его предок, решивший судьбу своего Рода, поступил в своё время также, и, может, зря его Дубов так костерит. — Ладно, мне нужно сделать домашнее задание по общей магии. Я в отличие от тебя их сдаю. Да и тебе нужно слегка в себя прийти, всё-таки дуэль и всё такое.
— Но завтра мы начнём снова заниматься, как раньше? — уточнил я у Дубова.
— С завтрашнего дня мы будем заниматься гораздо больше, — он поморщился. — А знаешь почему? — Я отрицательно помотал головой, и Егор ответил. — Да потому что скоро экзамены! Оглянуться не успеешь, как сессия начнётся.
На этой мажорной ноте мы разошлись по факультетам. Егор прав, мне действительно не помешало бы отдохнуть. А сессия? До неё почти полгода. По-моему, Егор зря паникует.
Пройдя через гостиную, я сразу же начал подниматься в свою спальню. Я настолько задумался, что не отреагировал на Демидова, окликнувшего меня.
Когда я открыл дверь, то первое, что увидел — это оборотня, лежащего на моей кровати. Вальяжно развалившись на моей постели, волк читал какую-то книгу, переворачивая страницы лапой. Но это было не самым шокирующим зрелищем. Присмотревшись, я разглядел очки в круглой роговой оправе, без дужек, надетые на нос зверя. Оборотню было явно неудобно, приходилось наклонять голову, чтобы смотреть на буквы через очки. Но он, тем не менее, не пытался избавиться от постороннего предмета.
Услышав звук открывшейся двери, волк поднял морду, вильнул хвостом в знак приветствия и вновь уткнулся в книжку. Я несколько раз моргнул, потом тщательно протёр глаза. Наверное, после бессонной ночи и нервотрёпки перед дуэлью у меня слегка протекла крыша.
Говорят, что, если крепко зажмуриться, а потом резко открыть глаза, то глюки исчезают! Я зажмурился очень крепко, до звёздочек, а когда распахнул глаза, то Гвэйн, увлёкшийся книгой, никуда не исчез, а продолжал делать своё грязное дело.
Тогда я подошёл к нему и заглянул в книгу, чтобы узнать, что такого интересного оборотень читает. Читал Гвэйн собрание сочинений какого-то древнего учёного с зубодробительным именем, которое я не выговорю даже, если от этого моя жизнь будет зависеть. Эта древность была написано ещё в период, когда ни империи, ни Лазаревых не было и в помине. И, тем не менее, мысли древнего учёного были интересны даже волкам.
Немного истерично хихикнув и поняв, что видимо с моим мозгом всё-таки произошла катастрофа, я начал пятиться обратно к двери. Выбежал из комнаты и вытер пот со лба. Ничего себя глюки.
Я снова резко открыл дверь, надеясь, что видение, сотворённое моим больным разумом, как-нибудь само по себе развеется. Мои надежды не оправдались. Оборотень занимался тем же, чем и минуту назад. Переведя дух, я развернулся, и нос к носу столкнулся с Демидовым, не поленившимся подняться ко мне, раз уж я его игнорирую.
— Ты почему не реагируешь, когда к тебе обращаются? — вроде бы обычный вопрос породил, тем не менее, странный ответ.
— Нет. — Ответил я, помотав головой.
— Что нет? — Лео даже слегка растерялся.
— Посмотри, что ты видишь? — я слегка приоткрыл дверь и подтолкнул Демидова ко входу. Лео с недовольным выражением на лице заглянул в комнату.
— Ну и на что я должен здесь смотреть? Всего лишь твой волк в очках читает книгу на твоей кровати, — Лео повернулся ко мне, а дверь тем временем плавно закрылась, скрыв от наших взглядов Гвэйна. Замолчав, он задумчиво смотрел на меня. — Что я только что сказал? Волк читает книгу⁈ — последнюю фразу он практически прокричал и ломанулся внутрь, пинком открыв дверь на всю ширину. Я двинулся вслед за ним.
Гвэйн лежал на коврике возле кровати и мирно спал. Никаких очков, книг и ничего компрометирующего в поле зрения не наблюдалось. Демидов медленно обошёл комнату, поглядывая при этом на проснувшегося и начавшего потягиваться Гвэйна. Он резким движением распахнул шкаф и окинул взглядом полки, потом нагнулся и посмотрел под кровать. Я следовал за ним по пятам, также пытаясь найти книгу, очки, да что угодно, что подтвердили бы, что у нас с головой всё в порядке. А то, мало ли, на уроке целительства что-нибудь перепутали, и облако такой вот забористой дряни расползлось по замку, затуманивая разум.
Ничего мы, естественно, не нашли. Лео встал напротив Гвэйна и долго на него пристально смотрел, не говоря ни слова. Приэтом он старательно ловил взгляд
