— Трейси… — В его голосе было столько муки!
Сквозь застилавшие глаза слезы Трейси все смотрела, не в силах отвести взгляда от темных волос на его груди, стараясь перевести дыхание.
— Пожалуйста… — тихо сказала она, пытаясь высвободиться из его рук, чтобы он не заметил ее слез.
— Я… Извините меня. — Губы Слейда коснулись ее уха. — Простите, — прошептал он страстно. — Вы не должны были участвовать в этой истории. Она не имеет к вам никакого отношения.
Трейси резко подняла голову, забыв о слезах, которые текли по ее щекам.
— В какой истории? Ради Бога, скажите мне! — Он был так близко, его мускулистое бедро прижималось к ее бедру, сильные пальцы сжали ее руку. Вдруг до нее дошло, что он попросил у нее прощения, что он тоже страдает. — Я не знаю, что мне думать обо всем этом, — прошептала она.
Слейд помолчал, пристально изучая ее.
— Продайте мне вашу часть ранчо, — произнес он мягко.
— Продать? — Трейси была потрясена, она замерла. — Вы серьезно?
— Да. Пусть оценщики решат, сколько она стоит, и я соберу нужную сумму. Продайте ее мне, Трейси. Позвольте мне владеть Дабл-Джей. Ведь для вас оно ничего не значит.
Новый шквал вопросов обрушился на нее.
— Вы пытались выкупить ранчо у Джейса? Слейд отступил назад.
— Нет.
— Я ничего не понимаю, — слабо проговорила она. — Я не могу ответить вам прямо сейчас. Мне нужно подумать об этом, хотя бы немножко.
— Вы подумаете? Она кивнула.
— Да, обещаю вам.
— И дадите мне знать, когда решите?
— Да, это я тоже могу сделать. — Пораженная тем, как их разговор переключается с одной темы на другую, и чувствуя, что Слейд внимательно наблюдает за ней, Трейси глубоко вздохнула и потянулась к дверной ручке.
— Может быть, если ранчо будет целиком принадлежать вам, вы станете менее скрытным, — подумала она вслух.
— Может быть, — мягко согласился он. Трейси резко повернулась к нему.
— Это мое условие, Слейд. Если я позволю вам выкупить мою долю, я должна знать о Джейсе все, что знаете о нем «вы, все, до мельчайших подробностей.
Зрачки его сузились.
— Вы действительно любили его? — спросил он умоляюще.
Она не ждала такого вопроса, тем более от Слейда, и он увидел, что она смутилась.
— Какой странный вопрос, — нарочито спокойным тоном сказала Трейси. — Это имеет для вас значение?
Лицо Слейда застыло.
— Вы молоды, красивы, умны. Мне трудно поверить, что вы действительно любили старика.
— Он не был стариком! Да, Джейс действительно был намного старше меня, но он был активным, энергичным человеком. Почему вы все время говорите так, словно он был развалиной? — Глаза ее сверкнули.
— Он был хорошим любовником?
— Господи! — прошептала она, потрясенная его грубостью. — Вы вообразили, что я стану обсуждать с вами эту сторону моего замужества?
Губы Слейда сложились в циничную улыбку, потемневшие глаза горели страстью. Он неожиданно шагнул к ней и, прежде чем она успела отреагировать, привлек ее к себе, обхватив стальными руками.
— Хорошим? — прошептал Слейд, заставляя ее откинуть голову назад и глядя ей прямо в глаза. Какое-то безумие овладело им, и он уже не мог остановиться. Он хотел услышать, как она скажет, что не любила Джейсона Мурленда. Ему необходимо было услышать это, и даже испуганное выражение ее лица не могло его успокоить. — Хорошим?
Она тяжело дышала, хватая воздух ртом, и при каждом вдохе ее груди упирались в его голую грудь. Она чувствовала, как что-то горячее поднимается со дна ее живота, это было желание, разбуженное им тогда ночью. Зрачки его превратились в алмазные точки, пронизывающие ее, требующие ответа. Он еще теснее прижал ее к себе, и она задохнулась, почувствовав жаркую плоть, приникшую к ее животу.
— Вы действительно любили его? — настойчиво шептал Слейд. Он поднял голову и плотно закрыл глаза, боль исказила его лицо. — Зачем вы только приехали сюда? — бормотал он.
Трейси видела, как сильно его влечет к ней и как мучительно он борется с этим желанием. Но почему? Она пристально посмотрела на него, еще больше растерявшись. Он так крепко держал ее, что она не могла пошевелиться, он был не в состоянии отпустить ее и в то же время старался побороть в себе этот порыв.
— Слейд, что случилось?
— О Господи! — простонал он. Его губы коснулись ее волос. — Я так хочу тебя, — прошептал он сдавленным голосом. — Мне нужно было уехать раньше, я не должен был этого допускать. Я думал, ты улетела домой. Почему ты осталась?
— Я уже сказала, почему, — ответила она мягко. Волосы на его груди щекотали ей щеку, и она придвинулась, чтобы ощутить их прикосновение, от которого по ее позвоночнику пробегала волна дрожи. Ей хотелось прекратить его страдания, и она прижалась к его груди, чувствуя острую, безумную радость оттого, что нужна ему. Ее обуревало то же влечение к этому человеку, какое она испытала и раньше. — Я улетаю завтра утром, — прошептала она и поняла: вот что в действительности терзает ее сердце, тающее в объятиях Слейда.
— Трейси… — Голос его стал сдавленным, приглушенным. — Это непростительно… — Он слегка отодвинул ее от себя и взял за подбородок, чтобы видеть ее лицо. — Но я хочу поцеловать тебя.
Его губы прижались к ее губам. Поцелуй расплавил все, что их сдерживало, и взрыв безумной страсти поглотил их.
Она знала, что он раздевает ее, но глаза ее оставались закрытыми. Халат был отброшен, и бретельки ночной рубашки соскользнули с плеч. Его губы оторвались от ее губ и стали жадно ласкать ее грудь, дыхание было громким и свистящим. Потом рубашка превратилась в маленький холмик на полу, и его руки подхватили Трейси. Он горел от нетерпения, охваченный порывом страсти. Когда она оказалась на кровати, он выскользнул из джинсов и в одно мгновение оседлал ее бедра. Обнаженный он был великолепен.
— Трейси, ты так прекрасна, так прекрасна! — шептал он, лаская ее грудь и тонкую талию.
Что же случилось — минуту назад они спорили, а теперь она в его постели. Но это не имело значения.
Все потеряло значение, кроме охватившей ее лихорадки, и Трейси поняла: с первого момента, едва увидев Слейда Доусона, она желала его, даже не пытаясь привести это желание в согласие с принципами своего поведения. Никогда еще она не встречала мужчину, который имел бы над нею такую власть, к которому она хотела бы прижаться навсегда. Обхватив его за шею, она притянула его к себе.
— Целуй меня! Люби меня! — прошептала она страстно.
Он издал стон и прильнул к ее губам, его горячий язык ворвался в ее рот. Раздвинув готовые принять его бедра, он сразу нашел свою цель и с каждым движением все глубже погружался в горячие недра. Их сознание гасло, поцелуи становились все более лихорадочными, движения — все более одержимыми. Задыхаясь, Слейд оторвал свои губы от ее губ.
