Но это продолжалось недолго.
— Меня зовут Элим. Сударыня, мне вчера понравились ваши смелые мысли. Можно я кое-что уточню?
Молодой ученый оказался въедливым собеседником, не оставляющий без внимания ни мелких деталей, ни подробностей.
Отвечая на его вопросы, я удивилась, сколько же разной информации хранится в моей маленькой империи памяти.
— Откуда вам все это известно? — С неким подозрением уточнял Элим. — Где вы почерпнули столько информации?
— Я много путешествовала, прежде чем осесть в Изумрудной, и встречалась со многими мудрецами и хранителями своего мира, — схитрила я, уходя от прямого ответа.
— Если в других землях есть такие знания, — подытожил Элим, — то наш враг куда более серьезный, чем мы предполагаем.
Такого поворота мыслей я и не предполагала, поэтому скоренько прикусила свой болтливый язычок. Может Макс и прав, предлагая мне немножко помолчать, постучалась запоздалая мысль?
Уже к полудню мы бойко исследовали скалу, совместно проверяя родившиеся гипотезы.
После обеда Макс попытался еще разок меня уколоть, но я отмахнулась от его претензий как от назойливых мух, и с увлечением погрузилась в исследования.
Наша с Элимом группа заметно подросла, а присоединение к ней Петрархиуса была воспринята как маленькая победа.
За ужином в научных дебатах столкнулись две коалиции во главе с Элимом и во главе со старым ученым Гуан-до Бегом.
Элим с воодушевлением представлял идеи, находки и доказательства. Гуан-до Бег, наоборот, кивал, внимательно слушал и при желании, двумя тремя замечаниями мог разбить любую стройную теорию своего оппонента. От представления своих выводов старый ученый пока воздерживался, сетуя на недостаточность изученности проблемы.
Макс, Петрархиус и я сидели чуть в стороне, изображая из себя третейский суд. Мы с удовольствием слушали точки зрения разных сторон. С чем-то соглашались, а что-то отвергали.
Петрархиус шутливым словом или колким замечанием умело управлял научным спором, не вызывая агрессии ни с одной ни с другой стороны. Он как бы по крупинкам выуживал из всех кусочки огромной мозаики, складывающейся в его сознании.
Я же, попивая горячий эль, хранила ненавязчивое молчание. В очередной раз, раскрывая для себя разноликость человеческого восприятия одних и тех же событий.
Макс несколько раз хмуро посматривал в мою сторону, но в разговор не втягивал.
— Ну и ладно с ним, — решила я для себя, сладко засыпая в этот вечер под шелест ветра.
Приезд шумной компании во главе с Чеки, внес кардинальные изменения в нашу загнивающую действительность.
Умелый организатор и балагур, он быстренько организовал штаб боевых действий во главе с царем-батюшкой, заставив все стороны научного прогресса работать результативно и слаженно.
Петрархиус просто ожил, получив в его лице мощную поддержку, благодарного слушателя и достойного собеседника.
А вот Макса черт не то чтобы поддержал, а просто убил своим откровением.
— Ваше высочество, и кто вас попутал связываться с женщиной? Это же уникальное творение небес с горьким привкусом исчадия ада. Ее маленькие мозги — это такое бездонное хранилище мудрых безделушек, что там вполне можно заблудиться и сгинуть во цвете лет. Хотя, если подойти с умом и вниманием, задавая стройные наводящие вопросы, можно наткнуться на такую кладезь ответов с подробностями и деталями, что большая энциклопедия знаний может отдыхать и не париться. — Проходя мимо царя, Чеки дружески похлопал его по плечу. — Так что, Макс, люби ее такой, какая она есть. Иначе женское настроение нас захлестнет, утопит, обвинит и выплюнет для обтекания. Проходили, знаем и тебе не советуем.
Меня же Чеки просто облагоденствовал маленькими подарками. И в том числе, дивное манто, подбитое мехом и с пушистым желтым воротником, уютно улеглось на мои хрупкие плечики, эффектно подчеркивая синий цвет глаз и бронзовый отлив волос.
Почувствовав себя защищенной и неотразимой, я тут же состроила Максу наивные глазки и растянула много обещающую улыбку. При этом, пару раз хлопнув ресничками, гордо проследовала к походной кухне, где лично для меня уже заваривали ароматный местный кофе, заботливо привезенный Чеки.
Мужчины проводили меня долгим задумчивым взглядом.
— Да, рыжие ангелы хоть и управляемы, но не в моем вкусе, — быстренько ретировал черт.
А Макс еще долго сидел, причесывая свои разбегающиеся чувства и эмоции.
* * *
Вот уже несколько дней мы активно изучали гору. Попытались карабкаться, только все бестолку. Гора не спешила раскрыть нам свою тайну. Зато вечерами, собравшись у костров, мы вволю могли пофантазировать, высказывая разные предположения и гипотезы.
— Надо бы завтра вдоль основания гору обойти, — наклонился ко мне Элим.
— И ты думаешь, мы за день успеем?
— А мы давай запасов дня на два возьмем.
Я посмотрела в сторону Макса. Недовольная гримаса и желваки подсказали мне, что за нами внимательно наблюдают.
— Идея пройти вдоль основания горы неплоха, молодой человек, но думаю, это поход не одного дня, так что надо будет тщательно подготовиться.
— Нет, вы просто не понимаете, — горячо зашептал он, — если мы что-нибудь найдем…
— А если на нас нападут? А если мы провалимся в трещину или попадем под обвал? Кто нам поможет? — Так же шепотом возразила я. — А идея в целом неплоха. Давайте обсудим ее завтра.
И я встала с места, направляясь к Максу.
— И о чем же вы так мило ворковали?
— Да все о том же, — попыталась я пошутить.
Макс взял мою руку и сильно сжал её.
— Макс, мне больно! Что с тобой? Мы обсуждали маршрут на завтрашний день.
— И часто вы с ним ходите?
— А ты решил приревновать? И отпусти мою руку, мне действительно больно.
Макс нехотя выпустил мою ладонь. Медленно я начала её растирать и, закусив до боли нижнюю губу, пыталась удержать наворачивающиеся слезы.
Что случилось? Почему Макс так изменился? Откуда эта нелепая ревность? Мысли путались в голове.
— Пойдем спать, утро вечера мудренее, — сказала я, отворачиваясь. — А этот молодой человек интересную мысль предложил.
Глаза царя злобно блеснули. А я пошла к себе в палатку, не произнеся больше не слова, пусть дуется.
— Я хочу, чтобы все знали, а ты помнила, ты моя женщина, только моя! — Остановил меня негромкий, но властный голос.
— И золотая клетка с мягким перезвоном наглухо закрылась. Макс, дорогой, мы всего лишь обсуждали рабочие моменты. Поверь, никто ко мне в любовники даже не набивается.
— Что значит даже? По какому праву он с тобой вообще разговаривает?
— Потому, что я как и все — член экспедиции. И мне, как и всем, интересна эта гора, и ко мне иногда, между прочим, приходят весьма недурные мысли, и я с большим удовольствием обсуждаю их с друзьями. Что в этом плохого?
— Плохо то, что ты опускаешься до
