к бане подвезли хорошо просмоленную бочку, перелили в нее содержимое котла и, тщательно укупорив, встроили в общий порядок телег. Охранников при этом все же оставили, так сказать, от греха подальше. Скоро и народ вокруг баньки в себя приходить стал и потихоньку разбредаться, только все удивлялся как это их и зачем на край деревни понесло.
Несколько дней томительного ожидания не были расцвечены сколь-нибудь яркими событиями. Вернулся Еремеич со своими людьми. О чем-то долго толковал с генералом и на рассвете опять исчез. Деревенька же при наплыве стольких мужицких свободных рук быстро поправлялась да прихорашивалась. Стучали топоры, повизгивали пилы, да и девичий смех то там, то сям вспыхивал звенящим колокольчиком.
В этой суматохе обыденных дел не сразу заметили пацаненка, скачущего на взмыленной лошади. А заметили и в крик.
— Началось, батюшка-генерал!
— Скачет!
— И откуда ж, родимый?
А генерал уже посыльного на руки принимал.
— Бабашиха…Там…Они… — Задыхался малец.
— Это недалеко, господин генерал, — уточнил подоспевший староста, — если напрямки, то минут за тридцать телеги дотащим.
— По коням! — Эхом прокатился по деревне зычный приказ, — всем по местам. Трогаем!
— Ну, с богом! Потапыч, показывай дорогу!
И генерал, лихо вскочив на гнедого коня, тронул поводья. Уже подъезжая к деревне, быстро определили место, куда стянуть все телеги. Выгрузили корыта и подтянули заветную бочку с зельем. Ученый муж вынул из-за пазухи золотой флакон, который под большим секретом перед самым отъездом вручил ему царь и велел золотистую жидкость в чан вылить. Вода вся вскипела, выплескивая наружу одуряющий аромат.
И дальше все завертелось, закрутилось в безумном хороводе сумасшедшего танца. Конные макали в бочку шары и, поместив их в притороченные к седлам ведра, скакали к надвигающейся на деревню черной лавине. Бросив перед первыми рядами шары на землю, они обратно неслись к корытам, оставляя на земле пахучий след.
Букашки накатывали на деревню неудержимой волной, топая и клацая жвалами, не сворачивая и не останавливаясь. Всадники как осы кружили между фронтом волны и корытами, расставленными чуть в низинке и заполненными все тем же отваром.
— Что же это, генерал? Не уж-то не сработает?
— Да что мы как нечисти от ворога сторонимся? Топтать их!
— Сожрут деревню-то, гляди жуть-то какая!
Генерал выехал на край деревни и осадил коня как раз на пути надвигающейся черной массы. Зычным бесстрашным голосом он раздавал приказы и четко управлял необычной баталией. И все чаще воины вставали за его спину, образуя живой человеческий заслон перед надвигающейся лавиной.
И вдруг, в какой-то миг всем показалось, что люди и насекомые сейчас схлестнуться в последней смертельной схватке. Даже воздух застыл на высокой ноте, обрушив все в гробовую тишину. И в этот миг муравьиное войско дрогнуло и покатилось, обгоняя друг друга и затаптывая по душистому следу невидимой дороги. Как живая кипящая масса, она опрокинулась в чрево корыт, утопая и выплескиваясь. И в это время вспыхнул и замкнулся огненные круг, поглощая в своем чреве все живое и неживое.
Ни кто и не заметил, как на пригорке у самой деревни остались стоять друг против друга белый сияющий луч и генерал, до боли вцепившийся в поводья своего боевого друга. Луч как живой дрогнул и начал свое неудержимое движение навстречу. В глазах генерала все потемнело, закружилось, возникло жуткое ощущение, что душа покинула свою обитель. Миг, и мрак сменился неярким светом. И в этом неясном мареве на генерала снизошел образ очень красивой женщины с нежными правильными чертами лица. Она внимательно рассматривала изумрудный шарик. И ее тонкие брови сходились к переносице. За ней неявно угадывался образ мужчины, от которого исходила такая силища, что генеральская душа съежилась и постаралась сделаться маленькой и незаметной.
А в темной пещере одетый в белые одежды колдун из последних сил раскручивал посохом леденеющий на глазах омут. Пот застил глаза, ноги подкашивались. Не удержавшись, Еремеич схватился за посох.
— Крути, — теряя сознание, прохрипел колдун, — иначе не вытянем…
* * *
Уди с тревогой разглядывала энергетическую каплю, доставленную из последней экспедиции. Ее настораживали чужеродные вкрапления, и она все медлила.
— О, ты делаешь прогресс, очаровательная Уди, — сказал Рок, бесшумно нарисовавшись, за спиной девушки. — В твоей капельке энергий начали появляться человеческие эмоции.
Обойдя девушку, он бережно взял из ее рук сосуд, поднес к глазам и начал внимательно изучать.
— Да здесь и тщеславие, и гордыня, и удивление, и испуг. Обладатель столь колоритного букета эмоций явно претендует на роль властителя. Да вот беда! В подлунной все троны заняты. Хотя чем черт не шутит, принцессы-то свободны.
— Ты заинтриговал меня, Роки, — холодно проговорила красавица, тщательно скрывая свои страхи. — И что, обладатель этих эмоций — человек? И он стремится к власти? А как ты это видишь?
— О, моя любознательная Уди! Давай перейдем от вопросов к действию, и тогда ты все поймешь.
Благородное лицо Рока сияло обворожительно загадочной улыбкой. Опрокинув сосуд над аквариумом, он погрузил каплю в лоно звездных рыб. Легкое смешение в начале быстро переросло в вихрь живых страстей. Черные и красные всполохи как живые чудовища обвивались вокруг Удачи, заставляя ее вздрагивать и непроизвольно ежиться.
— Роки, мне страшно, — вся дрожа, отступила назад красавица даже не осознавая, что оказалась в сильных объятиях, стоявшего позади нее мужчины.
— Но посмотри, какой удивительный накал страстей, — зашептал он на ушко.
— Смерть! — Вскрикнула Уди.
— Забвение, — эхом отозвался Рок.
— Любовь?
— Вожделение.
— Но это же — страсть?
— Гордыня.
— А это что?
— Власть или лучше сказать, стремление к власти.
— О, Рок, ты злой! — Воскликнула девушка, когда вся феерия света закончилась.
С улыбкой мужчина сделал небольшой поклон, целуя кончики пальцев красавицы.
— Милая Удача, ты так чиста и наивна. Но мир это не только изумрудные краски. А, если честно, тебе же понравилось, душа моя? Какой накал, какая новизна!
Девушка выдернула руку и резко отвернулась.
— Ты, как всегда, стремишься уколоть меня.
— Да что ты, девочка моя, я только пытаюсь расширить твои горизонты и подарить твоему миру другие краски.
— Черные?
— А ты видела белые? — Вопросом на вопрос ответил мужчина.
— Нет.
— Тогда я думаю, ты не откажешься от моего подарка и перестанешь использовать военную технику для детских игр.
Как фокусник он извлек из коробки черный комочек и посадил к себе на руку. Черный зверек с крылышками, нос пятачком, чуть вздернутым кверху, острые зубки, ушки торчком и черные бусинки глаз, не мигая воззрились на девушку.
— Фу, что это за уродец?
— Не спеши, прекрасная Уди, этого зверька зовут Гарги. У людей считается, что он отгоняет злые силы. А еще, и
