Екатерина, как могла, успокаивала сына:
— Я ведь здесь, мой сын, вам не придется отсутствовать долго…
Чтобы новый король Польши оказался в своем государстве поскорей и никуда не свернул по дороге, Карл решил его проводить. Франсуа, Маргарита и Генрих Наваррский отправились вместе с королями. И тут произошло то, что поссорило супругов надолго, а может, навсегда.
Маргарита так и не поняла, по собственному почину ей передал невероятные сведения Жан д'Альбре Миоссанс, которого она спасла в Варфоломеевскую ночь, или ему велели это сделать. Но она не задумывалась, настолько потрясло само сообщение.
Королева Наварры слышала разговор о том, что, испугавшись гугенотов, Лотарингский дом предложил герцогу Анжу армию в пятьдесят тысяч человек с условием, что он не поедет в Польшу вопреки приказу короля. Отказавшись, Генрих сам рассказал брату об этом, показывая свою лояльность. Но Карла это не тронуло, он ненавидел брата и боялся его не меньше гугенотов.
И вот теперь Миоссанс рассказал, что герцог Алансон и Генрих Наваррский решили воспользоваться долгим путешествием и… удрать, чтобы действительно возглавить гугенотов! Оба были католиками, Алансон всегда, а Генрих сменил веру после Варфоломеевской ночи, но это не мешало протестантам призывать их в свои ряды в качестве предводителей. Маргарита ужаснулась: глупому Франсуа все равно, а вот на что надеется Генрих?!
— Жан, мы не можем этого допустить!
Кажется, барон Миоссанс вздохнул с облегчением, он тоже так думал, не время ввергать Францию еще в одну гражданскую войну, которая неизвестно чем закончится.
— Брат мой, — голос Маргариты решителен, а Франсуа, как всегда, когда с ним разговаривают решительно, заерзал, словно желая удрать, — зачем вам это? Вы желаете стать королем? Но корона всего в шаге от вас. Посмотрите на Карла, он едва ли протянет год.
Герцог Алансон попытался слабо возражать:
— Но Генрих Анжу…
— Генрих король Польши и уезжает туда, чего вам еще? Вы хотите снова втянуть Францию в гражданскую войну?
Слушать такие рассуждения от вечно озабоченной своими светскими успехами сестры было странно, но Алансон закусил удила. Он что-то бормотал о несправедливости судьбы, о том, что вполне достоин лучшей доли…
Промучившись с братом почти час, Маргарита поняла, что его не переубедить, мысленно махнула рукой и… отправилась к королю и королеве-матери с рассказом о готовящемся побеге! Для начала она взяла слово, что никаких наказаний не последует, а потом простодушно рассказала о глупости, придуманной братом и мужем. Король махнул рукой. Он слишком плохо себя чувствовал, уже не в силах даже сидеть в седле, Карл путешествовал в носилках, однако не переставая приглядывать за Генрихом Анжу, дабы тот под каким-нибудь надуманным предлогом не повернул обратно.
Что сделала королева-мать? Она просто приказала младшему сыну и зятю пересесть в свою карету, чтобы постоянно видеть их перед собой. Оба поняли, что Маргарита их выдала, и страшно обиделись. Обиделся и Генрих Анжу, хотя перед прощанием он долго убеждал Маргариту и впредь быть внимательной и защищать его интересы.
Маргарита, для которой первое вмешательство в политику оказалось столь неудачным, обещала, но себе дала слово отныне быть полностью на стороне мужа.
Карл не допустил никакой задержки, и Генрих Анжу вынужден был пересечь границу, хотя разыгрывал отчаянное беспокойство о здоровье короля. Король и впрямь едва дышал, Генриха беспокоила мысль, что пока он едет в Польшу, брат может умереть, а трон захватить герцог Алансон с помощью Генриха Наваррского.
Но даже расстройство не помешало Генриху заметить в Нанси очаровательную, робкую девушку — дочь графа Николя де Водемона Луизу. Юная девушка, почти дитя, ответила на мимолетное ухаживание с такой доверчивостью и обожанием, что Генриху стало даже стыдно. Нельзя подавать малейший лучик надежды этому ребенку, ведь он принц и наследник престола, а она дочь, да еще и не старшая, мелкого графа.
Конечно, довольно быстро Луиза де Водемон забылась, впечатление от ее наивности и чудных глазах перебили дорожные впечатления, но через год Генрих вспомнил об этой неожиданной встрече, последствия тоже были неожиданными, особенно для Луизы…
Генрих уехал, король с двором вернулся в Париж. Теперь присмотр за неугодным герцогом Алансоном и королем Наварры стал куда жестче. Оба молодых человека некоторое время откровенно дулись на Маргариту за предательство, но Франсуа вскоре забыл, а вот Генрих Наваррский решил не доверять больше никому, даже собственной супруге. Теперь он крайне редко бывал в ее спальне, зато куда чаще у Шарлотты де Сов.
Если бы не Ла Моль, бурный роман с которым отвлек Маргариту, ей пришлось бы тошно. Марию Клевскую ее супруг принц Конде увез подальше от двора и постарался, чтобы она стала настоящей женой, а не номинальной, что быстро привело к беременности. Но Маргарита особенно подружилась с ее сестрой Генриеттой герцогиней Невер, у которой был роман с Аннибалом де Кокон-натом, прозванным Коконнасом. Две влюбленные парочки… ах, как это было чудесно!
Где могла Маргарита принимать своего возлюбленного и друзей? Только в собственных покоях. Вот и на этот раз любовник проник в комнаты Маргариты и сидел в кресле напротив нее, рассказывая разные забавные истории из своей жизни.
— О, этим вы похожи на Брантома, у него тоже бурная жизнь и масса занятных происшествий, о которых можно поведать в узком кругу!
Маргарите очень нравилось, что с опытным Ла Молем можно поговорить, а не только заниматься любовью, для нее самой прелюдия была куда интересней основного действия. Много позже в своем «Диалоге между Маргаритой де Валуа и ломовой лошадью о любви» она писала, что наслаждается больше прикосновением, обещающим нечто волнительное впереди, а сама страсть, конечно, хороша, но уж слишком коротка!
И вдруг… они так увлеклись, что не услышали, как в двери появился Генрих Наваррский. Король насмешливо оглядел откровенно смутившуюся супругу и ее любовника и усмехнулся:
— Занято? Тогда я тоже уйду кое к кому, вы не против, мадам?
Мадам с трудом смогла процедить сквозь зубы:
— Нет…
Конечно, свидание было расстроено, Ла Моль поспешил удалиться, подарив Маргарите страстный поцелуй и обещание непременно быть завтра.
Однако не успел он уйти, как снова появился Генрих. Он без слов уселся в кресло, еще хранившее тепло тела соперника, и со вздохом протянул ноги к огню:
— Там тоже занято… пришлось вернуться. Я видел, как выходил Ла Моль, посоветуйте ему выбрать другую лестницу, на этой его могут застукать.
