навестить его на работе. Он ушел на больничный… Никого не хотел видеть. Потом перевелся в другой город, неожиданно получив повышение.
До сих пор злюсь, что этот козел меня бросил! Без всяких причин…
И почему-то для себя отмечаю, что Зорин смотрит намного жарче, чем тот. И целуется в тысячу раз лучше… И в трусиках у меня уже побывал, мерзавец.
— За тобой интересно наблюдать. Эмоции по лицу проносятся. О чем задумалась?
— О том, как мне противно знать, что ты был с моей…
Я всегда называла Марию мамой, теперь понимаю, как сильно ошиблась. Она никогда меня не любила. Ни-ког-да! Даже если учесть, что воспитывала с ранних лет. Скорее всего, отнеслась к этому как к работе…
— Противно знать, что ты мою мачеху…
— Трахнул, — так и скажи, — ухмыляется. — Не парься, давно было дело.
— И как? Теперь сравнить хочешь?! — злюсь.
Он удивленно вскидывает свои жутко темные брови, стреляет взглядом. У меня начинает припекать лицо, я все чаще отмечаю, какой он…. жгучий! У Назара даже ресницы — стрелы, и он бьет ими прямиком мне в сердце, заставляя волноваться. Может быть, у него есть цыганская кровь?
— Сравнить? Боже, нет. Нечего сравнить. Трахнул и трахнул… Таких было много. Ничего особенного.
— Тогда, что? С этой своей.… Бонд…. сравнить меня хочешь?!
— О, а ты кипишь. Тебя просто распирает на части от мысли, что тебя с кем-то сравнивают. Маленькая, эгоистичная принцесса, которая хочет быть королевой и, причем, единственной.
— Это не так.
— Пфф. Избавь меня от этой лжи и напускной скромности. Ты себе цену знаешь. Скажу даже больше, тебя баловали, холили, лелеяли и постоянно говорили, что ты самая-самая… Поэтому тебе невыносима мысль быть в сравнении с кем-то. Поэтому ты глупо себя повела. Когда выпила мое спиртное. По этой же самой причине отжигала на танцполе. Просто не любишь быть неприметной…
Именно сейчас мне хочется стать неприметной, и я сбегаю в дамскую комнату. Чтобы остыть и подумать… Несносный мужчина будет сидит в моей черепной коробке и подсматривает за моими мыслями, за каждой из них!
Наваждение? Гипноз? Он точно… из нечистых на руку цыган, они умеют здорово запудрить голову.
Долго терпение Зорина испытывать я не стала, вернулась за столик.
Тянусь рукой к бокалу со своим напитком, Зорин невозмутимо жует свой стейк и треплется с кем-то по телефону.
— Угомонись, Макс. Понятия не имею, при чем здесь я. Да, я с ней расстался….
Мои пальцы замирают на тонкой ножке бокала, и я решительно оставляю его в сторону, подозвав официанта.
— Будьте добры, принесите мне новый бокал и запечатанную бутылку минеральной воды с газом, — прошу.
Зорин обменивается ещё несколькими фразами со своим приятелем и пристально наблюдает за тем, как мне приносят новый бокал. Я ревниво проверяю колпачок бутылки и только потом разрешаю кивком, чтобы мне налили воды.
В горле пересохло.
— Пока, Макс. Жаль, но я ничем не могу помочь. Нет, других девчонок на примете у меня больше нет. Ага…. Щас. Забудь. Да пошел ты! — прячет телефон в карман.
Смотрит, как я пью. Боже, я хочу закрыться. Почему он так на меня пялится! Мне и глоток сделать трудно…. Под таким обжигающим взглядом!
Жидкость смачивает горло по капле. Да что же такое! Я сейчас поперхнусь!
— Ты тоже хочешь пить? — не выдерживаю. — Налить тебе?
— Нет, я уже, — поднимает бокал с вином.
Я от вина отказалась. Больше никакого спиртного и.… напитков, из бокалов, оставленных без внимания.
— Понравилось, что ты усвоила урок. Это хорошо…. — постукивает пальцами.
— Спешишь?
— Куда?
— Не знаю. Это ты сидишь и вот так на меня пялишься! — пытаюсь сделать страшный взгляд.
Зорин смеется:
— У тебя вид какающего котенка.
— Не за столом же! — невольно смеюсь глупой шутке. Ещё и на тему фекалий.
Детский сад.… Боже, почему мне так смешно! Я даже с подозрением начинаю смотреть на воду: вдруг шприцом крышку проткнули? Начинаю рассматривать крышечку…
— Что ты делаешь? — удивляется Назар и понимает почти сразу же. — Бутылку открыли при тебе, Таша. Никто ничего тебе не подлил и не подсыпал, гарантирую.
После небольшой паузы добавляет немного более мягко:
— Можешь отдохнуть и расслабиться.
Я буквально чувствую, каких усилий ему стоило сменить тон и перестать смотреть на меня постоянно.
Вроде бы должно стать легче, но теперь и меня саму тянет на него посмотреть. Потому что я его не понимаю.… Совсем не понимаю!
Смотрю, как он ест, как подносит к губам бокал с вином, пьет.
— Я хочу, чтобы ты сегодня же сделал меня беременной!
Зорин поперхнулся, подавившись.
Смотрит на меня с неподдельным удивлением.
От смущения горю, но чувствую, как кожа побледнела: это ледяной жар, я сама не ведаю, что творю, когда повторяю:
— Сделай меня беременной.
И…. на этом все закончится, да? Точно же закончится?!
Он увидит меня в положении и отстанет.…
Правда же, потом оставит меня в покое!
Глава 21
Таша
Зорин медленно вытирает рот салфеткой. Несколько капель вина брызнули на его рубашку, выделяются ярко на белой ткани.
Я все ещё не до конца понимаю, что предложила тирану. Сама предложила, а он.…
Он, кажется, ориентируется довольно быстро. Следующая его фраза:
— Ты доела?
— Что?
— Если ты больше не голодна, то давай закончим с ужином и поедем. Не будем откладывать на потом горящий вопрос.
О черт.… Я как-то разом сникла, уже не чувствуя себя уверенной.
— Молчание — знак согласия. Официант, счет, пожалуйста.…
Боже, не так же быстро!
— Уже все? Не желаете попробовать десерт? — предлагает официант.
— Именно этим я сейчас и займусь, — широко ухмыляется Зорин, посмотрев на меня.
Обязательно было это демонстрировать всем?!
— Счет, пожалуйста.
* * *
— В чем дело, Таша? Уже перехотела быть беременной?
Шубка не застегивается. Не могу попасть крючком в нужную петельку.
Зорин набрасывает короткое пальто и выводит меня за руку из ресторана, ведет вокруг здания и… неожиданно прижимает к стене.
Ахнуть не успела, он впивается в мои губы и жалит поцелуями, кружит языком по губам.
Напористый. Горячий, уверенный…
Сама не понимаю, почему отвечаю. Я же его ненавижу! Не-на-ви-жу…
Но принимаю будто взахлеб его поцелуй со вкусом вина, и оно на его языке ох какое вкусное, сладкое, терпкое.
Сильные ладони смыкаются на моей заднице, сжимая.
— Ай!
Зорин приподнял меня под задницей, устремившись бедрами между моих ног. Платье жалобно трещит по шву.
— Прекрати! — шепчу, задыхаясь.
Сердце скатилось в промежность и пульсирует там, позорно-сладко отбивая ритм поражения.
— Я даже не начал, а ты уже просишь
