горечи, проговорила она.
— И ваш сын послушал отца? — я не спросила, а скорее констатировала факт.
— Послушал, наступил на горло своим желаниям.
Эту фразу я поняла не с первого раза, но в итоге суть уловила. И подумала, что на горло наступил он своим желаниям по одной простой причине: побоялся, что отец лишит денег. А как без них получать удовольствие? Что бы леди Аркадия не говорила, я прекрасно знала, что запреты отца для Даурона — лишь отговорки, а значит, не так и сильно он хочет служить своей стране. Но разговор все равно оказался полезен. Я все больше узнавала о людях, которые оказались рядом в этом незнакомом мире.
А чтобы делать вывод о внутренних желаниях мужа, необходимо все же узнать его ближе, только не в физическом плане, этот этап отношений уже пройден.
Стремительно приближалось время, когда мне нужно было покинуть усадьбу и отправиться по незнакомому маршруту в абсолютно чужой город. Свекровь все еще хотела меня разубедить, но я приготовила железобетонные аргументы.
— Если сейчас не поставлю себя, то так и останусь в этом мире в виде бледного дополнения к его персоне. Да и я привыкла к более активной жизни в обществе.
С каждым днем говорила все лучше, все убедительнее могла отвечать на ее просьбы остаться.
Мы с Григорием Семеновичем удивлялись такому быстрому обучению.
— Впервые вижу, чтобы человек осваивал неизвестный для него язык так быстро! — восхищался он.
Наверное, во мне всегда таилась жажда познания разнообразных лингвистических особенностей. Я очень быстро справилась с английским, но дальше не стала идти, довольствовалась малым.
Наверное, в этом мое призвание, но я от него на Земле просто отмахивалась, не считая чем-то жизненно необходимым. Зато сейчас это действительно облегчает существование. Радовалась, что мозг не атрофировался за годы, проведенные в компании недалеких подруг.
— Я очень стараюсь, — улыбнулась, гордая собой.
Что оказалось неудобно, так это водные процедуры. Каждый раз, когда я хотела принять ванну, приходилось звать свекровь, которая включала воду магией. Без помощи я даже умыться не могла. Служанка, убиравшая мою комнату, улетела вместе с Дауроном, чтобы привести городской дом в порядок, а экономку я не могла поймать, она, словно призрак, была везде, но невидима и незаметна. Приходишь в столовую, все уже накрыто, а ее нет, приходишь в гостиную, все убрано, стоят живые цветы, а ее нигде не видно. Удивительная женщина. За то время, что провела в усадьбе, видела ее от силы несколько раз.
Как-то за пару дней до моего предполагаемого отъезда леди Аркадия все же уговорила меня попробовать еще раз прокатиться на Пелле. Я долго сопротивлялась, но она нашла аргументы в пользу этой затеи.
— Лана, — с некоторых пор мы с ней перешли на менее официальное общение, но все равно обращались друг к другу на вы, — в нашей империи, каждая уважающая себя девушка должна уметь летать на пеллах, иначе ее образование будет неполным.
— О чем вы говорите? Я только изъясняться на вашем языке научилась, да и писать слова худо-бедно, какое образование? — отмахивалась я.
— С вами в городе будет йен Григори Семен, он продолжит занятия языком, письмом, добавит в уроки историю и географию! А также я уже связалась с учителем музыки и рисования, — свекровь была полна сил и желания сделать из меня образцовую супругу, чтобы никто не смог сказать, что ее сын женился на неграмотной и необученной попаданке. — И постарайтесь меньше рассказывать о том, откуда вы. Поверьте, люди и не догадаются, что вы нездешняя.
— Я думаю, что им и догадываться нечего, наверняка уже весь город знает о скоропалительной свадьбе вашего сына.
На эти слова леди Аркадия не смогла ничего добавить. Чтобы хоть как-то отблагодарить хозяйку дома за все, что она для меня сделала, я все же исполнила ее волю и надела амазонку.
Ко мне вывели не самую огромную лошадку. Тоненькая, изящная и, по ощущениям, доброжелательная девочка переминалась с ноги на ногу со сложенными крыльями. Ее шерсть в свете утреннего солнца блестела, словно чистое серебро. Я подошла ближе, а затем сделала еще шаг, наблюдая за реакцией. Лошадка смирно стояла и даже не думала шевелиться. Я осмелела и подошла вплотную, тогда-то она и показала свой норов. Встала на дыбы и заржала во все горло. Он неожиданности я отступила, запнулась и упала на пятую точку. Похоже, мне не суждено освоить этот вид передвижения.
Конюх взял пелла под узды и что-то зашептал на ухо. А я в это время быстро поднялась и постаралась как можно скорее скрыться в доме. Этим утром было ранено не только тело, но и моя гордость.
Вещи для поездки я собрала, сезон должен был начаться со дня на день. С каким-то детским трепетом ждала момента, когда можно будет выбраться в свет, сменить обстановку, посмотреть мир. Да и выгулять новые вечерние платья мне просто необходимо. Как представляла себе, что вокруг будут разодетые леди и джентльмены, становилось немного не по себе, но внутри царила уверенность, что я прекрасно справлюсь с ролью будущей графини. Казалось, что в городе меня ждет новая интересная жизнь, главное — не упустить момент и поставить мужа на место.
Вечером перед отъездом свекровь обнаружила меня в библиотеке, где я выбирала несколько книг в дорогу. Я уже неплохо читала, но нуждалась в совершенствовании навыков. Тем более что чтение стало чуть ли не единственным развлечением в этой глуши.
— Лана, вы так и не передумали, с утра покидаете усадьбу? — на секунду мне показалось, что она очень опечалена отъездом, не хочет терять собеседника.
— Да, леди Аркадия, думаю, вы и сами знаете, что мое место рядом с Дауроном, — эти слова мы понимали каждая по-своему.
Лично мне было крайне неприятно сознавать, что драгоценный супруг весело проводит время, а самое большое мое развлечение — послушать, как на фортепьяно играет его мать. Ну уж нет!
— Да, конечно, вам стоит наладить отношения, я верю, что у вас получится создать нормальную семью, — проговорила она все равно опечаленным голосом.
Может, она на это и надеялась, а у меня иллюзий на сей счет не имелось. Я не интересую Даурона как женщина, как ни обидно это признавать. С той самой первой ночи, которую мы провели, нежась в объятиях друг друга, он так больше ко мне и не прикоснулся, даже не попытался этого сделать.
