он поприветствовал присутствующих.
– Мне нужно поговорить с Паолини.
– Господи, – взревел Паолини, – неужели мне никогда не будет покоя? Давай говори, что там у тебя.
– Я хотел уточнить, что будет завтра.
– В каком смысле?
– У нас зал забит под завязку. Шоу отменяется?
– Отменяется? Разумеется нет. Магия неизменна, независимо от того, есть труп или нет. В каком-то смысле убийство – это лучшее, что могло случиться, если только оно сможет отвлечь внимание от этой жалкой книги.
– Действительно, – заключил Дрейпер, собираясь уйти. – Следовало догадаться, что для поднятия спроса на твои выступления потребуется убийство. Я пойду расскажу остальным.
– Ах! Один момент! – воскликнул Паолини. – Не спеши уходить. Инспектор Флинт, вы уже допросили этого человека? У меня есть основания полагать, что он несёт ответственность за произошедшую трагедию.
Дрейпер потрясённо застыл.
– Ты совсем сбрендил. Я никогда в жизни не встречал погибшего.
– Не лги мне, Дрейпер.
– Мне не по душе, когда меня называют лжецом. Я старый человек, но не позволяй себе думать, будто я чем-то хуже тебя. Тебе следует проявлять хоть немного уважения. Понимаешь?
– Что ж, – сказал Паолини, изображая оскорбленное достоинство, – мне, в любом случае, стоит отойти по делам. – И он покинул гримёрку, ворча себе под нос.
– Итак, Марта, – вновь заговорил Спектор. – Если вас не затруднит, будьте так добры, объясните нам, как должен был сработать трюк с ящиком?
– Знаете, вы спрашиваете не у того человека, – ответила она с улыбкой. – Я всего лишь ассистентка. Нас таких – ведро на пятачок.
Спектор вернул ей улыбку.
– Мы оба знаем, что это не так. Фокусник – ничто без своего ассистента.
– Хорошо, я постараюсь рассказать всё, что мне известно. – Она прочистила горло. – Хитрость кроется в самом ящике. Паолини сначала открывает заднюю дверцу, а затем переднюю, чтобы зрители могли видеть ящик насквозь. Чего зрители не видят, так это того, что задняя дверца имеет небольшую подножку с внутренней стороны, которая остаётся скрытой, потому что створка с ней всегда открывается раньше другой, хотя бы на крошечную долю секунды. Кен Фабрис стоит на этой подножке, одетый в доспехи. Сидни пристёгивает его ремнями за ноги, чтобы он удерживал равновесие, когда дверь открывается. Затем в ящик помещают ещё одни доспехи, и Паолини закрывает обе дверцы так, чтобы зрителям даже мельком не удалось увидеть Кена. Суть в том, что Кен должен поменяться местами с пустыми доспехами, чтобы, когда двери снова откроются, из ящика вышел настоящий рыцарь. А людям кажется, что это первые доспехи оживают внутри волшебного ящика.
– Но всё, разумеется, пошло не по плану, и вращение ящика привело к тому, что пустой доспех развалился, а труп просто потерял равновесие. В итоге, когда Паолини открыл ящик второй раз, вся эта мешанина вывалилась на сцену вместе с мертвецом. – С задумчивым видом Спектор сцепил руки в замок. – Это делает появление трупа ещё более необъяснимым. Выходит, вы с Паолини понятия не имели, что Фабриса не было в ящике?
Марта покачала головой.
– Вряд ли я смогу ответить за Паолини, но с того места сцены, где стояла я, подножку на дверце видно не было. Я просто считала очевидным, что Кен должен был находиться там.
– Даже не знаю, что тут могу сказать, – заметил Дрейпер. – Я собственнолично посадил Фабриса внутрь. И затем прикатил ящик на нужное место. Потом Марта вошла за кулисы и забрала его у меня. Всё это время он ни на миг не пропадал из поля моего зрения.
Судя по всем, у Флинта возникла идея.
– Но вы оставались здесь один на один с ящиком?
Дрейпер нахмурился.
– На что это вы намекаете?
Губы Флинта растянулись в ухмылке.
– Ровным счётом ни на что. Но в этом случае, если у кого-то и был доступ к ящику перед тем, как он отправился на сцену…
– Это могли быть только мы с Фабрисом. Но я точно могу сказать вам, что ничего не делал. И на Фабриса думать тоже не следует. Он с трудом может двигаться в этих доспехах, ему было бы не по силам таскать человеческое тело.
– Ко всему прочему, – напомнил Спектор, – неясно, откуда взялась третья перчатка. – Он сцепил руки за спиной и начал ходить из стороны в сторону. – Мистер Дрейпер, вы знали Миклоша Варгу?
– Никогда в жизни его не встречал.
– А вы, Марта? – Она покачала головой. – Что ж, мистер Дрейпер, вы – постановщик Паолини в Гранатовом театре. В чем конкретно заключается ваша работа?
Дрейпер пожал плечами:
– Человек с мешком с песком – меня все так называют. Я уже стар, так что не питаю особых иллюзий по этому поводу. Мне предпочтительнее называть вещи своими именами. Это грязная работа, но кто-то должен заниматься и ей.
– Несомненно.
– О, но время от времени сюда приводят парней вдвое моложе меня, чтобы помогать, и знаете что? Ни один из них ещё не сумел продержаться дольше месяца.
– Где вы были, когда тело Варги было обнаружено? – многозначительно уточнил Спектор. Его худое, покрытое морщинами лицо было лишено всякой выразительности.
– За кулисами.
– Где именно?
– В маленьком закутке в застенках – я в нём пью чай. Там стоит стол, за которым мы играем в карты, и даже есть маленькая лампа.
– Значит, можно с уверенностью утверждать, что вы бы заметили, если бы кто-нибудь попытался пробраться в театр во время шоу?
– Я бы сказал, вероятнее всего да.
– Тогда каким образом труп попал сюда?
– Думаю, ящик подменили. У Паолини всегда есть запасной реквизит, и я думаю, что ящик, в который я положил Кена Фабриса, куда-то убрали, а на сцену вывезли уже другой ящик, в котором находился труп.
Флинт нахмурился.
– Как вы могли этого не заметить?
Дрейпер снова пожал плечами.
– Я не мог.
Спектор задумался.
– Хорошо, спасибо, мистер Дрейпер.
Дрейпер кивнул и скрылся из виду.
– Что ты об этом думаешь, Спектор? – спросил Флинт.
– Я думаю, – начал старый фокусник, – что мы до сих пор пренебрегали одним из наиболее важных участников этой маленькой драмы. А именно жертвой. Что нам известно о Миклоше Варге?
– Та-ак, – Флинт пролистал свой блокнот, – его осмотрел доктор, так что нам известна причина смерти. Он был оглушён тупым предметом, а затем задушен веревкой.
– Понятно. Знаешь, меня очень заинтриговала его возможная связь с убийством на колесе обозрения. Но я старый человек, и моя память уже не та, что прежде. Не мог бы ты немного рассказать мне о деле Доминика Дина? Что-нибудь, что могло бы освежить мои воспоминания.
– Хорошо, как скажешь… Муж и жена катались на колесе обозрения на
