меня перекосилось лицо. Волосы парня окрасом напоминали лисью шерсть, прямо как у его сестры. Однако черты лица Мерлина не излучали даже капли той доброты, что исходила от Изобель. Он казался надменным, грубым и чрезвычайно высокомерным – точь-в-точь как его мать.
– Ты мешаешь, морж, – произнес он.
Я проигнорировала укол боли, пронзивший мое сердце после его замечания. Рядом со мной было достаточно места, чтобы пройти мимо и войти в вестибюль через промежуточную дверь. Тем не менее я отодвинулась в сторону.
– Простите.
Мерлин посмотрел на меня с отвращением. К счастью, он воздержался от дальнейших комментариев и вышел в вестибюль. Его ботинки оставили грязные следы на только что вымытой плитке – как я и думала.
Глубоко внутри я почувствовала нарастающий гнев. Моя рука, держащая тряпку, сжалась в кулак. Вода капала на пол. Заметив это, я испугалась. Тряпка выпала из руки. Мне не следовало сердиться. Это была моя работа. Андерсоны платили мне, чтобы я содержала их дом в чистоте. Они дали мне шанс. Благодаря им меня не отправили в ссылку.
– Что ты там делаешь?
Я подняла взгляд. Изобель Андерсон появилась на лестничной площадке, положив изящную руку на перила.
– А на что это похоже? – Я одарила ее измученной улыбкой. – Вытираю пол.
Она нахмурилась, оглядывая помещение.
– Когда пять минут назад я поднималась наверх, чтобы надеть свое снаряжение, все выглядело чище.
Я открыла рот только для того, чтобы снова закрыть его. Глаза Изобель проследили следы грязи, которые заканчивались у двери в гостиную. Черты ее лица затвердели.
– Ах, этот чертов подонок!
Она мрачно посмотрела на меня. Ее рука метнулась к ведру, и вода поднялась вверх. Быстрым движением руки Изобель вылила ее на плитку. Девушка совершала отточенные, умелые движения до тех пор, пока пол не засиял.
Это могло быть так просто.
Смущенная тем, что ей пришлось мне помогать, я нервно теребила подол своего платья.
– Благодарю.
Ковер на ступенях высокой лестницы приглушал ее шаги. Я не осмелилась поднять взгляд, пока ее ботинки и длинные стройные ноги, за которые я была готова убить, не появились в поле моего зрения.
– Ты не рабыня, Дидре. – Она положила руку мне на плечо. – Пожалуйста, не думай, что ты какая-то неполноценная.
– Но ведь я и есть неполноценная. – Изобель хотела возразить, но я покачала головой. – В отличие от вас, ребята, я не сражаюсь. Не использую свои силы. Ваша мать права. Я – пустая трата времени.
– Дидре Гринблад! – Изобель возникла прямо передо мной. Она скрестила руки на груди и прищурила глаза. – Совершенно не имеет значения, сражаешься ты или нет. Твоя жизнь, твои решения. Никто не становится менее значимым, потому что хочет пойти другим путем! И, клянусь богами, ты гребаная Гринблад!
Ее слова пробудили в моей груди успокаивающее тепло.
– Спасибо, Иззи. Но твои родители…
– …снобистские, мерзкие люди. – Она протянула мне руку. Тонкие золотые кольца украшали ее пальцы. Я схватилась за нее и поднялась. Изобель заправила мне за ухо непокорный локон, который тут же выбился из прически. – Моя прекрасная, умная, сильная Дидре, в конце концов не подведет меня, поверив словам Фриды и Артура Андерсона, не так ли?
Робкий смешок сорвался с моих губ, прежде чем я кивнула. Изобель просияла. Казалось, она хотела взять меня под руку, но в этот момент дверь гостиной открылась. Аура Фриды была ледяной, ужасающей и прекрасной. Она могла бы сойти за сестру Изобель. Ее щеки были впалыми, но не некрасивыми или нездоровыми; это выглядело эстетично. Глаза этой женщины были полны глубокой тьмы, в которую я не осмеливалась заглянуть. Чем дольше я смотрела ей в глаза, тем сильнее бунтовало мое нутро.
Фрида посмотрела на свою дочь с такой суровостью, что у меня скрутило живот.
– И чем таким важным ты занимаешься, заставляя нас ждать?
Изобель прижала руки к бедрам.
– Я…
– Прохлаждаешься с горничной. – Ее лицо скривилось в злобной гримасе. – Да, это не ускользнуло от меня.
– Простите, – пробормотала я. – Это не ее вина. Я задержала Изобель.
Фрида повернулась ко мне.
– Я просила тебя вмешиваться в разговор?
Когда я заговорила, мой голос был тонким и едва слышным.
– Нет.
– Вот и помалкивай. У тебя есть задание, и все, что выходит за рамки этого, неуместно.
– Мама!
– Конечно, – ответила я.
Изобель гневно посмотрела на мать.
– Это нехорошо – разговаривать с ней таким образом!
– Ты не в том положении, чтобы говорить мне, что хорошо, а что нет, дитя.
– Но…
– О боги, Изобель! – Фрида подняла руку, выдохнула и ударила пустоту. Воздух под ее контролем влепил Изобель режущую пощечину. Девушка ахнула. – Теперь иди! Я не потерплю больше никаких задержек.
Изобель задержала дыхание. В ее прерывистом выдохе чувствовался запах глубокой неприязни. Она стиснула зубы, сжала челюсти и безо всяких возражений последовала за матерью в гостиную. Я смотрела им вслед, пока дверь не захлопнулась. Меня охватило чувство беспомощности.
До меня доносился сальный голос Артура Андерсона, но я не могла разобрать ни слова. Всякий раз, когда я присутствовала в их доме, родители Изобель тщательно следили за тем, чтобы говорить тихо. И я даже не обижалась на это. Я была одной из них, но в то же время считалась чужой. Я была как они – другой, уникальной, но…
Бесполезной.
Осталось давящее чувство в моей груди. Я прошла через прохладный вестибюль, спрятала тряпки и ведра в комнате под лестницей и вышла из дома, чтобы отправиться к Ансгарам. В мои обязанности входило присматривать за Элин, когда Эмилль отправлялся на охоту. Платил он, конечно, нерегулярно, но всегда достаточно.
Утоптанная, покрытая зеленью земля привела меня к Сайлент Ривер. Я приближалась к окраине города, как вдруг…
– Дидре.
Теплые пальцы сомкнулись вокруг моего запястья. Я испугалась, быстро одернула руку, пошатнулась и споткнулась о камень, лежащий на пути. Острая боль пронзила мой копчик, когда я упала на задницу. Трава была неприятно влажной. Я прижала руку к груди.
– А… Арчи.
– Я не хотел тебя напугать. – Он протянул руку и с легкостью поднял меня на ноги, как будто я весила не больше нежной пуховой подушки. В слабом сумеречном свете его темные веснушки казались небольшими точками на произведении искусства. – Все в порядке?
Я кивнула.
– Прошу прощения.
– Прощения? – Он засмеялся. – Если я не ошибаюсь, это мне нужно извиняться.
– Баба Гринблад регулярно продолжает настаивать на том, что она должна использовать огненный хлыст Миры, чтобы выбить из меня пугливость.
– Верховные обладают скверным чувством юмора. Я, в свою очередь, предпочел бы похвалить твою быструю реакцию. – Он сделал движение рукой. Перед
