Там по крайней мере безопасно. Дядюшка Питер позаботится о девочке, к тому же там у нас много преданных друзей. И дом моих родителей в данный момент пустует.
– В чем же уловка? – не понял Раннок.
– А в Лондоне мы распустим слух, будто она помолвлена с иностранцем и уезжает, чтобы выйти за него замуж на континенте.
– У нас нет такой родни, – с сомнением сказал Раннок.
Эви пожала плечами:
– Ну, скажем, за какого-то дальнего кузена. Или за старого друга семьи. Мы будем говорить уклончиво, давая понять, что познакомились они, когда мы были за границей.
Гас вздохнул с облегчением:
– Думаю, это хорошая мысль.
– Уинни и Майкл могли бы на пару недель взять с собой Фредди в Брюгге якобы для того, чтобы окончательно утрясти детали бракосочетания, – предложила Эви. – А потом, как только закончится сезон Зои, к ним могли бы присоединиться и все остальные.
Раннок покачал головой:
– Эви, любовь моя, слухов не избежать, как только она вернется с младенцем на руках, но без мужа.
Эви печально взглянула на мужа:
– Фредди не сможет сюда вернуться. А если вернется, то не сразу. Я ее, конечно, не оставлю до тех пор, пока не родится ребенок, да и потом буду приезжать к ней, как только смогу. А через год-другой мы сможем распустить слух, что ее муж погиб в какой-нибудь катастрофе, и она станет молодой вдовой.
Гасу эта затея, кажется, пришлась по душе.
– И тогда безутешная вдова сможет вернуться к своей семье. Это не лишено здравого смысла.
Раннок кисло улыбнулся обоим, но все же согласился:
– Можно попробовать. Но это лишит ее последней надежды сделать хорошую партию.
Лицо Эви опечалилось.
– Да уж. Одно дело заткнуть рты сплетникам, и совсем другое – обмануть потенциального супруга. Впрочем, кому придет в голову задавать лишние вопросы?
– Уж конечно, не Ратледжу, – горько рассмеялся Гас.
Раннок презрительно фыркнул:
– Скорее он будет вне себя от радости, когда узнает, что мы не потащим его, связанного по рукам и ногам, к алтарю. И я не сомневаюсь, что этот негодяй никогда больше не появится на пороге нашего дома.
Глава 6
Более тридцати лет брокерская фирма «Гольдштейн и Стоддард» была расположена на расстоянии плевка от Королевской биржи и Английского банка, в самом центре лондонского финансового района, который так же отличается от Мейфэра, как мел от сыра. В Сити улицы носили основательные, без излишних украшательств названия, напоминавшие об их прежнем предназначении: Корнхилл[3], Треднидл[4], Полтри[5], а также брокерский рай – Эксчейндж-Элли[6]. Контора Стоддарда находилась на Ломбард-стрит, названной так в честь ее первых обитателей, ломбардских ростовщиков, которые появились там в XIII веке и постепенно не только сильно разбогатели сами, но и позволили разбогатеть некоторым другим счастливчикам.
Теперь в Сити крайне редко осуществлялись сделки с зерновыми или домашней птицей, однако на Ломбардстрит мало что изменилось. Старый Гольдштейн давно умер, но по мраморным ступенькам лестницы в контору поднимались, сменяя один другого, способные Стоддарды, последний из которых, Игнатиус, с голосом, подобным скрежету металлической мочалки для чистки кастрюль, обладал не традиционным ангельским зеленым большим пальцем[7], а кое-чем получше – указательным пальцем из чистого золота. В этот момент Стоддард, этим самым указательным пальцем пересчитав пачку банкнот, проскрипел, обращаясь к джентльмену, сидевшему возле его стола:
– Да-да, все правильно, ровно три тысячи.
Неуловимым профессиональным жестом он выровнял деньги в пачке, хлопнув о крышку стола, и передал их клерку, стоявшему рядом:
– Отнеси в бухгалтерию и внеси запись в кассовую книгу.
Когда клерк ушел, Стоддард снял очки и, неодобрительно взглянув на клиента, с упреком проскрежетал:
– По правде говоря, мистер Ратледж, вы просто вводите в искушение воров: такие суммы носите в карманах!
– Полно вам, Стоддард, – махнул рукой Ратледж. – Неужели с таким, как я, захочет связываться какой-то жалкий карманный воришка?
Стоддард внимательно всмотрелся в циничную физиономию Ратледжа, окинул взглядом плащ на его широких плечах, грубые пыльные сапоги, из-за кожаного отворота одного из которых выглядывал кончик ножа. Несмотря на кажущуюся вялость этого добродушного лентяя, взгляд его почему-то был напряженным.
– Нет, – честно признался Стоддард, – если прикинуть ущерб, который вы можете причинить, с вами, пожалуй, не стоит связываться.
Клиент громко расхохотался:
– Правильно! Именно из-за вашей непоколебимой честности я и нанял вас.
Стоддард с кислой улыбкой придвинул к себе толстый кожаный гроссбух.
– Теперь перейдем к делу. У нас есть несколько вопросов, которые требуют вашего внимания.
Ратледж выпрямился на стуле:
– Ну вот он я, черт побери! Но не превращайте меня, Стоддард, в своего раба!
– Даже не думал, – язвительно пробормотал Стоддард, подвигая к нему какие-то бумаги. – Это последний документ Ллойда. Изменений немного, но они есть…
– Силы небесные! – Ратледж сердито взглянул на бумаги. – Неужели я должен все это прочесть?
Стоддард, надо отдать ему должное, не стал возмущенно таращить на него глаза и спокойно сказал:
– Да, если вы рискуете такими большими суммами, особенно если хотите оставаться членом страхового объединения Ллойда. Позвольте еще раз предупредить вас, что инвестиции в морское страхование – очень рискованное предприятие.
Ратледж лениво потянулся:
– Кто не рискует, тот не пьет шампанское, Стоддард. Я хочу сказать, что мы, конечно, можем потерять завтра всю прибыль, но ведь до сих пор нам чертовски везло, разве не так?
Обладатель золотого пальца скупо улыбнулся и кивнул:
– Что правда, то правда. Итак, если этот вопрос решен, то перейдем к другим делам. Как я и надеялся, Тидуэлл предложил весьма хорошую цену за «Королеву Кашмира», если, конечно, вы все еще намерены ее продать.
– Конечно, продавайте! – воскликнул Бентли и, закинув руки за голову, сплел пальцы на затылке. – Вы ведь знаете, что мне она досталась совершенно случайно, и хотя очень забавно владеть суденышком…
– Кораблем, – теряя терпение, поправил его Стоддард. – Это торговый корабль, Ратледж, а не какой-то там старый ялик.
– Пусть будет так, – пожал плечами Ратледж. – В любом случае пора с ним расстаться. Мне он надоел.
– Морскими перевозками я не занимаюсь, – проворчал Стоддард, подвинул Ратледжу вторую стопку документов и вручил перо. – А вот размещение капиталовложений – это мое.
– Вы о чем? – не понял Ратледж.
– Я хочу сказать, что намерен реинвестировать вашу выручку в американскую строительную промышленность, – нетерпеливо пояснил Стоддард. – Вы всегда вкладываете капитал в слишком рискованные предприятия. В Балтиморе и Огайо наблюдается значительный спрос на сталь, и он неуклонно растет.
– Продолжают строить железные дороги, да? – уточнил Ратледж. – Им все еще мало?
– Это в ваших же интересах, – пояснил Стоддард. –
