На самом же деле он переселился на квартиру Пата Поттла, откуда практически не выходил. Туда часто приходил Майкл Рэндл с женой Анной. Собравшись все вместе они обсуждали последние приготовления к побегу Джорджа, называя себя в шутку «комитетом четырех».
В середине октября Шон Берк, выдавая себя за свободного журналиста по имени Майкл Сигсуорс, снял хорошую квартиру по адресу Хайлевел-роуд, 28, примерно в десяти минутах езды от Уормвуд-Скрэбс. Эта квартира должна была стать первым пристанищем Блейка после побега.
Подготовка к операции заканчивалась. Она должна была начаться 22 октября 1966 года в 18 часов 15 минут. В это время на улице становится темно, а большинство обитателей Уормвуд-Скрэбс смотрит телевизор.
ТРУДНЫЙ ПУТЬ НА СВОБОДУ
В конце второго этажа корпуса «Д» почти всю стену занимали высокие окна, похожие на церковные и вполне подходившие под стиль здания тюрьмы. Они состояли из толстых стеклянных створок, между которыми тянулись чугунные прутья. Каждая вторая створка открывалась на шарнирах для проветривания. Образовавшееся пространство разделял пополам чугунный прут, давая возможность лишь просунуть руку на воздух. Но Джордж рассчитал, что, если убрать его, он, со своей изящной комплекцией, вполне сможет выбраться наружу. В этом месте было удобно и прыгать со второго этажа на крышу закрытого перехода, откуда по водосточной трубе можно было спуститься на землю и пробежать несколько метров до окружающей тюрьму стены. Небольшая башенка в конце здания служила хорошим ориентиром для Шона, обозначая место, где он должен перебросить через стену лестницу.
Выставить прут согласился заключенный, выполнявший ранее роль связника между ним и Шоном. Связник был «мастером своего дела» и, взглянув на прут, сказал, что уберет его меньше чем за минуту. Он уважал Блейка и искренне хотел его освобождения. Теперь уже Джордж был полностью уверен в нем.
И вот наступила суббота, 22 октября. В шестнадцать тридцать большинство заключенных вереницей направилось в кино. В корпусе «Д» стало тихо. В самом конце корпуса вокруг телевизора сидела группа заключенных, за столиками в вестибюле здания играли в карты. Один из двух дежурных надзирателей смотрел телевизор, другой сидел за столом и читал. Это был самый спокойный час недели.
Джорджу казалось, что время совсем не движется. Он перебросился несколькими фразами с одним приятелем, и заглянув к нему в камеру, затем побрел вниз к телевизору. Через несколько минут вернулся в камеру и, взяв полотенце, пошел в душ. После этого налил кружку чая и снова отправился к себе. По дороге успел заметить, что надзирателя нет на месте. Наверное, он пошел играть в шахматы.
Выглянув в окно камеры, он с радостью увидел, что пасмурный день завершается мелким дождем. Скоро стемнеет и видимость станет совсем плохой. Это превосходило все его ожидания.
Блейк медленно выпил чай, прочитал газету. Настало время собираться. Он надел легкие спортивные тапочки, вынул из тайника рацию и засунул ее под свитер. В последний раз окинул взглядом камеру, как бы прощаясь с предметами, к которым так привык за эти годы. Не спеша вышел в коридор. Было 18 часов 15 минут.
Убедившись, что его никто не видит, Джордж связался по рации с Шоном.
— Все в порядке? — спросил он.
— Да.
— Можно выходить?
Но рация Берка не отвечала…
В это время мимо машины Шона проехал небольшой старый автофургон и остановился рядом, около спортивного павильона.
— Подожди минуту, — быстро сказал он по рации Блейку, надеясь, что автофургон вот-вот продолжит свой путь.
Но оттуда вышел пожилой мужчина с огромной немецкой овчаркой на поводке. Очевидно, это был сторож спортивного павильона, приехавший проверить, все ли там в порядке.
Овчарка залаяла и кинулась в сторону машины, сторож еле сдержал ее. Видимо, стоявший у подопечного ему павильона автомобиль не очень понравился сторожу, и он стал внимательно разглядывать его пассажира.
— Шон, ты слышишь меня, можно выходить? — раздался в машине голос Блейка.
— Подожди минуту, — ответил Берк и выключил рацию.
Он думал, что же ему предпринять в данной ситуации. Очевидно, сторож приехал лишь только для того, чтобы проверить сохранность замков и окон; и не задержится здесь долго. Надо на несколько минут уехать из этого района, чтобы не раздражать бдительного сторожа. А за это время помощник Блейка успеет выломать прут.
Шон включил рацию:
— Джордж, выставляйте прут!
С этими словами он нажал на акселератор и машина выехала с Артиллери-роуд.
Джордж выключил рацию. В коридоре стояла полная тишина. Вдруг послышались шаги. К обусловленному месту подходил связник.
— Можно ломать? — спросил он, поздоровавшись с Джорджем.
— Да, только будь осторожен. Не дай бог тебя кто-нибудь заметит.
— Не волнуйся, через минуту все будет сделано. Он действительно вернулся очень скоро.
— Все в порядке. Даже инструмент не понадобился. Железяка настолько старая, что достаточно было дать по ней ногой, и она вылетела. Удачи тебе, прощай.
— Спасибо, я очень благодарен тебе за все. Оставшись один, Джордж включил рацию. Надо было получить «добро» Шона на выход. Но он не отвечал. Прошло две, три, пять, десять минут. Ответа не было. Что же могло случиться? Вышла из строя рация? Или…
В любом случае такая задержка не входила в их планы. Это понимал и Шон, попавший в «пробку» на одной из близлежащих улиц. На этом расстоянии рация уже не принимала Блейка. Да и, если бы это было не так, что он мог сказать ему, находясь в таком идиотском положении? Поток машин стоял без движения. Берк скрипел зубами от злости.
Джордж был в нескольких метрах от окна, но не решался приблизиться к нему. В любой момент по коридору мог пройти надзиратель или какой-нибудь осведомитель из числа заключенных и заметить отсутствие прута в окне. Сразу же после этого могла подняться тревога.
Блейк нервничал, часто вытирая платком выступающие на лице капельки пота. Эти минуты казались ему вечностью. Он не знал, что произошло за стеной Уормвуд-Скрэбс и, как бывает в подобных ситуациях, предполагал самое худшее. Но вдруг его словно ударило током. Заработала рация…
Шон на большой скорости въехал на Артиллери-роуд и, включив дальний свет, просмотрел всю улицу. Автофургона сторожа уже не было. Никто не мешал продолжать операцию.
— Теперь я готов, начинай, — быстро сказал он Джорджу, припарковывая машину у тюремной стены.
— Я выхожу, — ответил Блейк и быстро пошел к окну. Последнее, что он услышал, протискиваясь в узкую створку, это шум и гогот возвращавшихся из кино заключенных. Задержись он на минуту — две, и его побег был бы уже под сомнением. Джордж проскользнул в отверстие в окне и спрыгнул на крышу перехода и сразу же ощутил на себе легкие порывы ветра и моросящий дождь. Вряд ли у кого столь неприятное ощущение может вызвать положительные эмоции, но у Джорджа в этот момент радостно забилось сердце — он сделал первый шаг на свободу.
Блейк стоял, прижавшись спиной к стене, в небольшом закутке, образованном переходом и выступом башни углу вестибюля, и внимательно смотрел во двор. Прежде ем спуститься вниз, надо было убедиться, что там никого нет. В свете фонаря хорошо просматривалось довольно-таки большое пространство от корпуса до стены. Там никого не было, только капли дождя, поднимая пузыри, били по темным лужам, в которых отражались и дрожали огни тюремного здания.
Спустившись по водосточной трубе вниз, Джордж быстро добежал до стены и встал около нее в подобранном им заранее самом темном месте. Теперь между ним и его освободителем была семиметровая тюремная стена, нужно было только преодолеть ее. Он достал рацию и вызвал Шона:
— Я у стены жду лестницу.
— Подожди, у меня тут опять…
Берк, не договорив, выключил рацию. Минуты две назад на Артиллери-роуд въехала машина и встала около стены, в том месте, где Шон должен был перебросить Джорджу лестницу. Какая-то молодая парочка, видимо, решила уединиться на этой темной, безлюдной улице.
Шон весь кипел от злости, не зная, что предпринять…
Вода капала со стены, и Блейк быстро промок до нитки. Отойти в сторону было нельзя, тогда бы он попал в освещенное место и стал заметен для часового на вышке или для случайно выглянувшего в окно надзирателя. Время тянулось мучительно долго. Вдруг Джордж услышал, как в корпусе прозвучал звонок, призывавший заключенных разойтись по камерам. Через несколько минут, прежде чем запереть их, проверят все камеры. Одна из них окажется пустой — и тут же объявят тревогу…
Видимо, влюбленные чувствовали себя очень уютно у тюремной стены и не собирались покидать это место. Берк взглянул на часы. Больше нельзя терять время. Начнется тревога и Джорджа просто-напросто схватят во дворе. Но как прогнать эту обнимающуюся в машине пару?
