— А кинжал? — спросила мисс Силвер.
— Герберт положил его обратно на полку и запер сейф. Он проделал это на глазах у всех. Очевидно, позднее он зачем-то достал его снова. Вопрос только когда и зачем. Консидайны и Ричардсон ушли в половине одиннадцатого. Мы с Лайлой почти тотчас же поднялись наверх. До того времени, как Герберт был найден мертвым, оставалось еще полтора час. Более чем достаточно, чтобы достать кинжал и успеть им воспользоваться.
Из-за поворота показались тяжелые стальные ворота. Они были распахнуты настежь, и, проехав их, машина покатила по тенистой дороге, обсаженной старыми высокими ивами.
Глава 20
Рэй так и не удалось повидать Лайлу до ленча. Леди Драйден была непреклонна:
— Можешь не отходить от нее хоть весь день, если тебе так хочется. Тем более что ее все равно нельзя сейчас оставлять одну. В данный момент за ней присматривает Мэри Гуд. Это приходящая прислуга из Эмсворта, и я ей доверяю. К тому же сейчас время ленча, и я сильно сомневаюсь, что кому-нибудь станет легче, если мы не будем нормально питаться.
Рэй пришлось подчиниться, хотя она так и не смогла заставить себя хотя бы притронуться к еде. Ленч прошел довольно-таки сносно. Мисс Силвер оказалась поистине неистощимым кладезем различных деревенских историй и наблюдений. Из последних Рэй почему-то намертво запомнилась фраза, что в деревне везде сквозняк, а перемена погоды ощущается гораздо быстрее, чем в городе. Всего за столом их оказалось пятеро. Во главе восседал Эрик Хэйли, и вид у него был настолько самодовольный, что Рэй поневоле вспомнила слова своей няньки: «Похоже, он принимает себя за пуп земли». К мистеру Хэйли это выражение подходило в полной мере. Он величественно отдавал распоряжения Маршаму и чувствовал себя в роли хозяина так, будто играл ее с детства. Похоже, он и впрямь принимал себя за пуп земли. Общество дополняли Адриан Грей и мисс Уайтекер. Если первого Рэй знала и была рада его присутствию, то мисс Уайтекер она видела впервые. Та ненадолго уезжала — кажется, навещать больную сестру — и вернулась всего несколько часов назад. Она была в трауре, темные круги под глазами выдавали бессонницу и усталость. Она так редко поднимала глаза, что Рэй затруднилась бы сказать, какого они у нее цвета. Мисс Уайтекер упорно смотрела в стол, молчала и вертела в пальцах бокал с вином. На ее щеках играл лихорадочный румянец. Рэй находила все это совершенно естественным. Бедняжка разом потеряла и хозяина, и средства к существованию. Хорошо еще, если она одна. А если ей приходится содержать кого-то? И потом, секретарши обычно так привязываются к хозяевам…
Почувствовав ее пристальный взгляд, Миллисент Уайтекер вскинула глаза, и Рэй вздрогнула. В этих глазах было столько льда, боли и ненависти, что по спине у Рэй пробежал ледяной озноб. Она поспешно отвернулась.
Когда они выходили из столовой, Адриан Грей подошел к Рэй и негромко сказал:
— Я рад, что вы приехали поддержать Лайлу. — Он помолчал. — Мне кажется, леди Драйден… Как бы это сказать… В общем, она не очень хорошо действует на Лайлу. Она ждет от Лайлы, чтобы та взяла себя в руки, а это совсем не то, что ей сейчас нужно. Лайла ведь совсем как ребенок, которому приснился кошмар. Ее нужно просто обнять, успокоить и убедить, что ничего страшного не случилось.
Рэй внимательно на него взглянула.
— Вы правы, — сказала она.
Неожиданно она почувствовала, что этот человек вполне может стать ее другом. Ей даже показалось, что они уже друзья. Ее голос дрогнул.
— Это сделал не Билл, — тихо произнесла она.
— Уверен, что нет, — спокойно ответил Грей.
— Он мог оскорбить его, ударить, избить, наконец! Но так…
— Я знаю, — кивнул Адриан, и Рэй взглянула на него с благодарностью. Эти слова были для нее рукой помощи, протянутой из абсолютного мрака и пустоты. Она улыбнулась и кивнула ему:
— Теперь мне пора к Лайле.
— Да, конечно. Я только хотел сказать… Если вдруг… В общем, если она вдруг захочет меня увидеть, моя комната напротив. Я покажу вам. Сегодня я целый день дома.
Поднимаясь рядом с Рэй по лестнице, он продолжал:
— Понимаете, она вбила себе в голову, что действительно это сделала, и я единственный человек, который может разубедить ее. Понимаете, я ведь все время шел следом…
В комнате Лайлы оказалось так темно, что Рэй в растерянности застыла на пороге. Тяжелые плотные шторы, на которых слабо просвечивал зеленый с синим орнамент, совершенно не пропускали света. Когда ее глаза немного привыкли к темноте, Рэй различила кровать, на которой кто-то лежал. Потом ей навстречу поплыл белый передник, и простоватый, но добрый голос проговорил:
— Мисс Фортескью? Меня зовут Мэри Гуд. Ее светлость предупреждала, что вы заглянете. Знаете, я никак не могу уговорить ее хоть что-нибудь съесть. Прямо не знаю, что и делать. Ей ведь обязательно нужно поесть. На всякий случай я держу еду теплой. Она там, возле камина.
— Спасибо, я постараюсь что-нибудь сделать, — ответила Рэй, глядя в сторону кровати, от которой не доносилось ни звука.
Мэри Гуд открыла уже дверь, чтобы выйти, но остановилась и, приблизив лицо к Рэй, прошептала:
— А вы точно не боитесь с ней оставаться?
— Боюсь? — удивилась Рэй.
Мэри Гуд пожала плечами.
— Впрочем, сейчас она, кажется, довольно спокойна, — проговорила она и вышла.
Рэй закрыла за ней дверь и подошла к кровати. Она была вне себя от бешенства. Бояться! Лайлы! Вот, значит, что они думают на самом деле. Что Лайла убила Герберта Уайтола и нужно за ней присматривать, пока она не прикончила кого-нибудь еще! Лайла!
Она уже полностью освоилась в темноте и теперь с жалостью смотрела на свою подругу. Лайла ничком лежала на кровати, спрятав лицо в подушку. Рэй видела только копну светло-золотистых волос и хрупкие нервные плечи. Она осторожно коснулась их рукой.
— Лайла, это я, Рэй. Хочешь поговорить со мной?
По телу Лайлы пробежала легкая дрожь.
— Лайла! — настойчиво позвала Рэй, беря подругу за руку. Рука оказалась холодной и совершенно безвольной.
— Она ушла? — неожиданно проговорила Лайла.
— Эта женщина? — переспросила Рэй. — Да.
— И больше здесь никого нет? Только ты?
— Только я.
— Тогда запри, пожалуйста, дверь, чтобы никто не вошел.
Когда Рэй вернулась, Лайла уже сидела в постели, тяжело опираясь о кровать обеими руками.
— Отдерни шторы, — тихо попросила она. — Здесь так темно. Мне хочется тебя видеть.
Рэй с удовольствием выполнила ее просьбу. По правде сказать, она терпеть не могла темноты и, однако, оказалась не готова к тому, что увидела при дневном свете. Такой Лайлы она не видела еще никогда. Ее кожа казалась почти прозрачной, золотистые волосы потускнели и свисали на плечи спутавшимися сальными прядями, расширившиеся глаза смотрели в одну точку, словно не в силах оторваться от какого-то жуткого, но завораживающего зрелища.
— О господи, Лайла! — выдохнула Рэй.
— Подойди сюда, — тихо попросила та и, дождавшись, когда Рэй сядет рядом с ней на кровать, жалобно и совсем по-детски спросила: — Я это сделала, да?
— Ну конечно же нет! — горячо воскликнула Рэй.
— Но ведь он мертв. Ты уже знаешь, что Герберт мертв? Мне кажется, это я его убила. Адриан точно знает, но ему не разрешают приходить. А мне очень нужно его увидеть.
— Нет ничего проще. Он в комнате напротив и только того и ждет, чтобы ты его позвала.
— А ты не пустишь сюда тетю Сибил? Я не хочу ее сейчас видеть.
— Я никого к тебе не пущу, обещаю. Ладно, пойду приведу твоего Адриана.
Много времени это не отняло. Адриан Грей ждал на пороге своей комнаты и, увидев Рэй, тут же поспешил ей навстречу. В доме не раздавалось ни звука — только снизу, из холла, доносился ровный, прекрасно поставленный голос леди Драйден. В детстве Рэй назвала его «лакированным». Закрыв за собой дверь, она тут же повернула в замке ключ.
