«Он не узнал меня, — решил Ральф, направляясь к одному из столов, загроможденному литературой. — И не сделал никаких умозаключений».
В комнате уже было полно людей, которые, по-видимому, поднялись в помещение магазина, пока они беседовали. Пришедшие разбились на Группы и тихо переговаривались. Но были и одиночки, сами по себе бродившие среди книжных стеллажей.
Ральф обнаружил, что комок рассосался и воздух снова свободно поступает в легкие. По крайне мере, он свободно проник внутрь, и его жизни здесь пока ничто не угрожает. Ничего загадочного в окружающей его обстановке не было. Со столика он взял буклет, на титульном листе которого стояло: «Ксименто». «Доллар для такой книжонки больно жирно», — заметил про себя Ральф и положил ее на место, после чего направился в зал заседаний.
— Эй, приятель, помоги-ка мне в одном деле, хорошо?
Он остановился и повернулся на голос. Оказывается, была еще одна дверь, которую он прежде упустил из виду. За ней открывалась просторная кухня. Под голыми, свисавшими с потолка лампочками размещалась исполинская допотопная плита, похожая на приземистый крейсер, и глубокие чугунные раковины. Коротышка жестом указал на массивный, цилиндрической формы кофейник, стоявший на столе у двери.
— Что случилось? — спросил Ральф.
— Помогите мне перенести эту штуку в другое помещение. — Коротышка схватился за одну ручку кофейника. — Это, чтобы после дискуссии можно было промочить горло.
Ральф пожал плечами и вошел в помещение кухни. Приподняв кофейник за вторую ручку, он крякнул от тяжести.
— Может быть, вам сначала следовало его подвинуть, — сказал он, — и потом… — Он оборвал себя на полуслове, внезапно услышав, что дверь за его спиной захлопнулась и звуки, производимые скопищем народа, собравшегося в книжном магазине, сразу смолкли. Он отпустил ручку и попятился, желая отойти от коротышки подальше. За спиной раздался неясный шум, который он едва расслышал, и тотчас волна боли окатила затылок.
Черт, — произнес незнакомый голос, когда Ральф сделал несколько неверных шагов в угол. Ну не так же, иначе ты проломишь ему череп!
Голову Ральф поднять не мог и пытался найти дорогу наощупь, в то время как перед глазами колыхался темный пол. В поле его зрения попала пара ботинок — старых, видавших виды, армейских ботинок.
— Эй, держите его! — произнес второй голос. Сколько же их было в комнате? Не выпускайте…
— Бога ради. — Кто-то схватил Ральфа и прижал его руки к бокам. — Дайте мне эту штуку.
— Осторожно.
Комната, качаясь из стороны в сторону, начала темнеть, и из красной сделалась черной.
* * *
— Эй, давай просыпайся. — Голос показался знакомым.
Ральф попытался приоткрыть веки, но первый узкий лучик света тупой болью отозвался в затылке. Он снова крепко сжал веки. В висках стучало.
— Уходите, — сказал он.
— Нет, нет, вставай, — прокудахтал тот же голос.
Но все было бесполезно. С каждым ударом пульса сознание его проваливалось в бездну. Где раньше мог он слышать этот голос? Ральф обхватил руками края койки, на которой лежал, и облизнул пересохшие губы.
— За что вы так сильно меня ударили? — простонал он.
— Мы очень сожалеем, — услышал он другой голос, принадлежавший на этот раз женщине. — Мы не знали…
Он снова застонал, но набрался решимости и [>’Щ& открыл глаза. Желтоватый электрический свет сиреной завыл в мозгу, потом этот звук смолк, оставив после себя тупую головную боль.
— С вами все в порядке?
— Да, вполне. — Ральф, слегка приподняв голову, повертел ею из стороны в сторону. Прямо перед собой он увидел лицо Штиммица. На несколько секунд их взгляды скрестились. Тогда он снова откинулся на кровать. — Пошел к черту, — сказал. Уставившись в потолок, он почувствовал, как его окатила волна холодной горечи.
— Эй, это не то, что ты думаешь…
— А мне плевать, — с отвращением сказал Ральф. — Мне плевать, как тебе удалось это провернуть и зачем тебе понадобилось подстроить все так, чтобы я и в самом деле думал, что в сонном поле тебя растерзали на куски. Меня это больше не интересует, я ничего не желаю знать. Трюк клевый, ничего не скажешь. — Он, выпрямившись, свесил ноги с кровати и сел. Но голова продолжала кружиться, и Ральфу пришлось втянуть ее в плечи. За спиной Штиммица он видел, что в комнате находится еще три-четыре человека. — Вы не против, если я покину вас? — спросил он, скривив губы, чтобы не перейти на крик. Горечь стала более отчетливой и дала ростки чувству, что его предали. В нем закипала злость. Как Штиммиц мог так долго дурачить его, какой бы весомой ни была причина для лжи! «Все, — думал он. — С меня хватит».
— Ты — Ральф Метрик, не так ли?
— Брось. — Он, не поворачивая головы, потер лоб. — Кончай, Штиммиц. Я не знаю и не хочу знать, на кой тебе это все понадобилось. Я с вопросами не приставал, и ничего у тебя не выпытывал и теперь с меня хватит.
Несколько секунд в комнате стояла тишина.
— Я — не Майкл Штиммиц, — сказал парень. — Я его брат, Спенсер.
— Угу. — Ральф рывком выпрямился. — Что? Его брат? Ты шутишь. — Он пристально всмотрелся в лицо говорившего. Теперь разница стала очевидной — более тонкий нос, чем у Штиммица, ближе посажены глаза. — Я… Он никогда не говорил, что у него есть брат.
Спенсер Штиммиц пожал плечами.
— Возможно, он не считал нужным ставить тебя в известность.
— Ничего не понимаю. — Злость Ральфа куда-то улетучилась, и теперь он пребывал в полном смятении. — Зачем вы ударили меня по голове?
— Мы не знали, кто ты такой. — Позади Спенсера стоял коротышка. — Мы думали, что ты один из агентов Муленфельда.
— Я? Я вас считал его агентами. — Ральф через плечо Спенсера посмотрел на людей, сгрудившихся в небольшой комнате. Коротышка уже не был таким радушным, каким представился Ральфу в магазине прогрессивной книги. Над ним башней возвышался мужчина в армейских ботинках, которые Ральф заприметил тогда на кухне. Этот человек, по-видимому, и оглушил его. Широко расставленные глаза смотрели как-то не так, и руки, опущенные в карманы штанов, тоже не вызывали расположения. «Мне повезло, что он не раскроил мне череп, — подумал Ральф. — Если это действительно так».
Прислонившись к дверному косяку и сложив руки на груди, стояла женщина, чей голос он слышал несколько минут назад. Некоторое время он внимательно изучал ее лицо. Он уже видел женщину раньше — с фотоаппаратом в пустыне недалеко от базы Опернаб.
— Прошу прощения, — сказала она с улыбкой — мы слишком жестоко обошлись с тобой. Но ты должен и сам понять, что ошибаться нам нельзя.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
