— Чего это там? — услышал Лиам общее роптание.
— Вроде как еще одна железнодорожная станция.
— Хрен там. Это та самая. Ларс тогда правду говорил — мы по кругу шли.
— Они нас так проверяли? И что, те, кто не справился сейчас же сядут на поезд и поедут домой?
— Не знаю, Гэб. Слышишь?
— Ага, жаренное мясо. Сейчас захлебнусь слюной.
Колонна брела на запах, ведомая первобытными инстинктами и сержантам довелось изрядно попотеть, прежде, чем смогли ее остановить. Гэбриел с Лиамом выбрались наперед, чтобы лучше видеть, что там творится. Запах пищи предал новобранцам сил, но также сделал их нервными.
На невысокий помост посреди двух фонарей взобрался краснокожий старик. Груди его коричневого мундира были богато увешаны медалями и орденами. Но большинство было закрыто большими орлиными перьями на концах косичек. Еще три пера косились вправо на затылке. — Старик взял поданный сержантом рупор, приложил к губам.
— Приветствую вас, новобранцы. Я генерал Фокс, и я горжусь вами. Сегодня вы сделали то, что не под силу большинству солдат регулярной армии, и по праву можете гордиться собой. Но требования Легиона высоки, — старик окинул взглядом промерзшую до костей толпу. — Это было далеко не последнее испытание, что приготовили для вас инструкторы. Поэтому, можете отказаться от службы. Вы будете немедленно накормлены, и переведены в рабочие подразделения. Вам больше не придется совершать марши по морозу, и терпеть любые лишения, а по истечению одного месяца, вы будете вольны покинуть Легион навсегда, забрав заработанные деньги и комплект гражданской одежды. Это касается и наказанных, если вы решите остаться, ваши проступки будут забыты. — Генерал закончил речь, но толпа молчала в нерешительности.
— Это ароматное мясо, там, на сковородках ждет вас. Откажитесь от службы и набивайте брюхо.
Один новобранец сделал шаг, другой, в направлении навесов и снег казалось особенно громко хрустнул под его ногами. А потом сдались еще несколько парней и еще, и еще.
— Позволю себе напомнить, что в Легионе не пьют, — сказал генерал, — а в рабочих подразделениях, на ужин полагается по четыреста грамм кукурузного виски каждому.
— Вот ублюдок, по самому больному бьет! — пошутил Гэбриел.
— Для тебя выход неплохой.
— Чтобы я работал руками? Да ни за что!
— Хватит комедию валять.
— Я дойду до конца Лиам, — неожиданно серьезно сказал Гэбриел. — Вот увидишь.
Когда брожение в толпе прекратилось и добрая треть ребят начала греметь тарелками, генерал кивнул, и не сказав больше ни слова, слез с помоста.
— За мной ребята! Шевелись! — скомандовали сержанты и, обступив новобранцев как на улицах Винчестера, погнали их вперед. Только уже через пять минут, колонна сошла со снега и пошла по нормальной дороге. Через час новобранцы увидели далекие огни, еще через час вошли в ворота учебного лагеря.
Глава 22
В ту памятную ночь, новобранцев так и не накормили, как и на следующий день, пока шло расселение и распределение. За этот день сдалось еще семеро человек. Они просто умоляли сержантов перевести их в рабочие отделения.
А вот в новом отделении Лиама, остался только один знакомый человек. Куда попали Гэбриэл и Ларс он так и не узнал. Их держали изолированно, даже прием пищи и тот проводился в раздельных столовых.
— Вот, ублюдки, вчера кормили этой, дрянью, сегодня… — сказал сидевший напротив Лиама новобранец.
— А чего ты хотел? Мяска жареного?
— Было бы неплохо.
— Мясо на обед обещали, правда вареное и немного. Сейчас картофельный супчик лучше всего. А то у некоторых проблемы с животом могут случиться. Все-таки нагрузки идут хорошие, да и после голодания не все отошли.
Хотя, если честно, Лиам сам жаждал кусок жирной свинины на углях. Да и суп этот пищей назвать было сложно. Хорошо, хоть кормили их пять раз на день. С утра супчик, получасовой отдых и пробежка на стадионе, пока не приходит время очередного приема пищи. После этого, стрельба с мушкетов, однозарядных винтовок, пистолей и пистолетов, даже с луков и наконец — обед. После обеда метание топоров, гранат-болванок, ножей и копий, опять жиденький супчик и силовые упражнения вроде подтягивания на перекладине, подъема гантелей и таскания бревен вдвоем до самого позднего ужина.
А еще сержанты эти, все записывают… Нет, когда он черкнул карандашом в планшете — понятно — цифру записал, но что значит, когда он после очередного упражнения целых две строки вписывает. Ну, подтянулся Лиам пять раз — так ведь с двадцатикилограммовым чугунным блином на спине. А он все пишет и пишет… А вообще, Лиам все упражнения делал с этим блином. Как он уже понял, железяка лишала его магии напрочь.
В своем отделении, Лиам был один такой обблинованый, но пару раз на тренировках мелькали и другие ребята с чугунными рюкзаками. Один раз Лиам даже видел Гэбриела, но издалека, а окликнуть сил уже не хватало.
Уже через три дня, половина ребят ходила, как калеки: кто-то жаловался на острые боли в икрах, другой держался за поясницу, а некоторые и за задницу, кому-то ложка стала слишком тяжела. У Лиама крепатура хватанула спину и шею. Причем на спине болели мышцы, о существовании которых он даже не догадывался ранее. К концу недели многие начали отходить. Тем более что в рационе, наконец, появилось мясо.
Правда в редкие минуты досуга, что начали появляться после нового года, Лиама охватывала тоска. Здесь он, наконец, стал одиноким. Когда не стало Волчонка, он чуть с ума не сошел. Когда слегли Финли со Зверем, тоже было плохо, но тогда радом был назойливый пак. Он трещал как неумолкающий голос совести, комментируя любой поступок Лиама. А после была баронесса Сеймур и граф Росс. Со стариком Барни можно было втихаря перекинуться старой колодой засаленных карт, а от Марты получить выволочку.
Но сейчас, Лиам стал по-настоящему одинок. Его уважали, к нему прислушивались даже несмотря на то, что он был моложе всех остальных парней в отделении. Возможно еще и побаивались, поскольку сержанты всегда требовали от него большего. Но никто не рассказывал ему глупых шуток, не спрашивал о прошлом, здесь он не имел не то, что друзей, а даже товарищей. И от этого Лиам уставал больше всего. Ему жутко хотелось перебросится парой слов с Гэбриелом и Ларсом. Эти двое хоть относились к нему как к равному. Не смотря на то, что один был лордом-оборотнем, а второй богачом.
— Лиам, перекинемся в бридж? — спросил Стивенсон.
— Нет, я лучше пойду, подышу свежим воздухом, — ответил он.
Это уже стало традицией. Если оставались силы, ребята резались в карты. Поначалу, Лиам участвовал в этом, но однажды выйдя на воздух, по звуках понял, что без него игра пошла веселее. Теперь он всегда выходил из домика, на каких-то полчаса перед сном чтобы ребята чувствовали себя вольнее и могли расслабиться.
