случайные путники, — сказал Кардинал, но в его голосе не было уверенности.
Они выехали обратно на основную полосу. Теперь к обычным опасностям дамбы добавилось ощущение погони. Егор поймал себя на том, что постоянно поглядывает в зеркало заднего вида.
— Не дергайся, — посоветовал Корешок. — До твердой земли еще километр. Главное — не наделать глупостей.
Но именно в этот момент дорога преподнесла сюрприз. За очередным поворотом часть полотна просто отсутствовала — провал метров в пять шириной.
— Стой! — заорал Корешок.
Егор вдавил тормоз. Болотоход заскользил по мокрому бетону, неумолимо приближаясь к обрыву. Гусеницы визжали, но не могли зацепиться.
"Не успеем", — мелькнула мысль.
И тут случилось странное. Черный камень в рюкзаке Кардинала вдруг пульсировал — один раз, сильно. И Егор почувствовал... нет, не почувствовал — узнал, что нужно делать. Резко выкрутил руль влево, одновременно дав газ правой гусенице. Болотоход дернулся, развернулся боком и остановился в метре от провала.
— Твою ж... — выдохнул Кроха. — Как ты это сделал?
Егор молчал. Он сам не знал. Просто в какой-то момент понял, что именно нужно сделать. Будто кто-то подсказал. Или что-то.
— Там обход есть, — дрожащим голосом сказал Корешок. — По обочине. Узко, но проедем.
Действительно, слева оставалась полоска бетона шириной метра в три. Егор аккуратно направил болотоход туда. Правый борт скреб по ограждению, левая гусеница шла в десятке сантиметров от обрыва.
— Не дыши, — шепнул Корешок.
Метр за метром они преодолевали опасный участок. Бетон крошился под гусеницами, падая в темноту. Но болотоход упрямо полз вперед.
Наконец провал остался позади. Все разом выдохнули.
— А наш хвост? — вспомнил Болт.
Егор глянул в зеркало. Огни преследователей остановились перед провалом. Видимо, их водитель оказался не таким удачливым.
— Отстали, — констатировал Кардинал. — Пока будут искать объезд, мы уже будем на твердой земле.
Оставшийся путь прошел без приключений. Когда под гусеницами снова захрустел гравий, а не крошащийся бетон, все почувствовали облегчение.
— Приехали, — объявил Корешок. — Худшее позади.
— Не факт, — возразил Кардинал, доставая карту. — До "Высоты" еще пятнадцать километров. И кто знает, что нас там ждет.
У них оставалось еще часов пять до рассвета — море времени по меркам Мешка.
— Предлагаю сделать привал, — сказал Корешок, потягиваясь. — Три часа трясло по болотам, жрать хочется зверски. Да и поговорить не мешает о том, что на дамбе произошло.
— Есть где остановиться? — спросил Кардинал.
— В полутора километрах старый бункер. — Корешок указал в темноту. — Там печка есть, можно нормально поесть горячего. А то на сухпайках далеко не уедешь.
— А если занято?
Корешок пожал плечами.
— Договоримся! Место не самое популярное, в стороне от основных маршрутов.
Кардинал кивнул:
— К тому же нужно обсудить кое-что. — Он посмотрел на Егора. — То, что случилось на дамбе... Это требует объяснений.
Они двинулись дальше. Ландшафт изменился — болота остались позади, начались холмы, поросшие мертвым лесом. Голые ветви деревьев царапали темное небо, словно костлявые пальцы.
Бункер нашли быстро — приземистое бетонное строение, врытое в склон холма. Тяжелая стальная дверь была приоткрыта.
— Хм, — пробормотал Корешок. — Открыто. Странно.
— Что странного? — спросил Кроха. — Может, последние постояльцы не закрыли.
— Или сейчас там кто-то есть, — предположил Кардинал. — Проверим. Химера, Болт — со мной.
Трое скрылись в темном проеме. Через минуту Химера высунулась:
— Пусто. Но похоже, кто-то недавно тут был. На столе еда, еще не остыла. Вещи разбросаны, будто в спешке уходили.
— Может, о нас прослышали? — предположил Егор. — И решили не рисковать?
— Вполне возможно, — кивнул Кардинал. — Новости в Мешке разлетаются быстро. Ну, их проблемы. Загоняем болотоход.
Бункер оказался просторным — бывший склад или гараж. Загнали машину, закрыли дверь. В углу обнаружилась печка-буржуйка с запасом дров.
— Вот это дело! — обрадовался Корешок. — Сейчас организуем нормальный ужин. Кто-нибудь умеет готовить?
— Я могу, — неожиданно вызвалась Химера. — Если есть из чего.
— В болотоходе есть НЗ — консервы, крупа, — сказал Корешок. — И вода. На кашу с тушенкой хватит.
Пока Химера колдовала у печки, мужчины расселись вокруг. Тепло и запах готовящейся еды создавали неожиданный уют в этом бетонном склепе.
— Егор, — позвал Кардинал, когда все поели. — Нам нужно поговорить. О том, что произошло на дамбе.
Егор кивнул. Он знал, что этот разговор неизбежен.
— Я сам не понимаю, — начал он. — В тот момент, когда мы скользили к обрыву, камень... сделал что-то. И я просто знал, как вывернуть из заноса.
— Это очень странно, — медленно сказала Химера. — Черный камень не дает физических навыков. Он связан с маткой, вдохнувшему пыль позволяет управлять тварями. Но не машинами.
— Может, дело не в камне, — предположил Болт. — Может, Егор просто хороший водитель.
— Нет, — покачал головой Егор. — Это был не я. Точнее, я, но... как будто кто-то вложил знание прямо в голову. На долю секунды я знал все о болотоходе — каждый винтик, каждую деталь. Знал, как поведет себя машина при любом маневре.
— Интересная теория, — задумчиво произнес Кардинал. — Что если черный камень не просто связан с маткой? Что если он хранит знания? Опыт всех, кто его касался?
— Бред, — отмахнулся Кроха. — Камни — это просто сконцентрированная сущность тварей. Никакой мистики.
— А что в Мешке не мистика? — возразила Химера. — Мы живем в мире, где идет вечный дождь, где твари появляются из ниоткуда, где мертвые попадают в параллельную реальность. Почему камень не может быть чем-то бОльшим?
Корешок, до этого молчавший, вдруг заговорил:
— Я вожу людей через болота семь лет. Видел всякое. Но черный камень... это другое. Старики рассказывают, что таких камней всего несколько на весь Мешок. И каждый — особенный.
— В каком смысле? — спросил Кардинал.
— Говорят, они помнят времена до Мешка. До тварей, до всего. Что они — осколки чего-то древнего, что было здесь изначально.
— Сказки, — фыркнул Кроха.
— Может, и сказки, — пожал плечами Корешок. — Но факт остается фактом — парень чувствует камень. А камень чувствует его. Это не случайность.
— Заказчик в "Высоте" явно знает больше, — сказал Кардинал. — Иначе не предложил бы
