этого, вспомнив события последних месяцев, я и подумал, а почему бы и нет?
То, что умею быть напористым и забирать своё, я уже показал, возможно, пришла пора немного поиграть и в политико-дипломатические игры. Хуже точно не будет. В крайнем случае все просто подумают, что я подлизываюсь, соответственно, примут это за слабость и не будут ждать от меня каких-то агрессивных действий.
— Вот, — я указал рукой на летающую тарелку. — Последняя разработка наших техников специально для вас. Чрезвычайно защищённая. Работа большой жемчужины воздуха дублируется многочисленными средними всех стихий. Купол закрывается, средняя скорость триста километров в час. Все кресла легко демонтируются, при желании можно установить один большой трон, и я хотел бы подарить её вам.
— Вот это прелесть! — Император сделал несколько шагов вперёд, и на несколько секунд я увидел на его лице выражение маленького мальчика, которому подарили первую машинку на пульте управления. Правда, оно быстро исчезло. — Не побоюсь этого слова, это поистине царский подарок. Я могу лететь прямо на ней?
— Она ваша.
— Тогда чего же мы ждём? — Глаза Орлова сверкнули, но он тут же остановился и окинул присутствующих задумчивым взглядом. — Только кого бы мне с собой взять, чтобы никого не обидеть?
Да, тут был тонкий момент.
Конечно, правильно было бы, чтобы он сел в центре, мы с Лазаревым по краям, сзади Рысев и маг контроля. Но я отлично понимал, что эта же идея сейчас появилась в голове у всех присутствующих, и всем, кроме меня и Лазарева, она не понравилась. Остаться практически наедине так близко ко мне, без большой охраны, а при опустившемся куполе, ещё и в закрытом помещении — не самая здравая идея. Благо я подумал об этом заранее, поэтому пришёл монарху на помощь.
— Мне кажется, всё очевидно, Ярослав Евгеньевич. В центре вы, слева князь Лазарев, как хозяин и главный виновник сегодняшнего торжества, справа Михаил Ильич, а сзади ваша охрана. Я возглавлю свой флот, и мы будем прикрывать нашу экскурсию.
— Э-э нет, — император вдруг покачал головой. — Я надеюсь, Михаил Ильич поймёт меня правильно и полетит сзади. А со мной я хочу, чтобы, кроме Олега Сергеевича, полетела Анна Николаевна. Надеюсь, вы не возражаете. — Император с улыбкой посмотрел на мою сестру.
— Я… — Аня неуверенно посмотрела на правителя.
— Ну-ка, хватит скромничать. — Император подал руку, и сестре ничего не оставалось, кроме как положить пальцы на ладонь императора.
Таким образом скользкий момент мы ко всеобщей радости миновали, хотя у меня в голове и мелькнула мысль, что Орлов взял Аню в качестве заложницы, на случай если я что-то вдруг выкину.
Сразу нам, конечно, взлететь не удалось. Следующий час аристократы делили места на свободных досках, и одновременно с этим имперская охрана их проверяла. Когда они закончили, уже другие многочисленные вооружённые люди, вероятно, служащие моим недоброжелателям, тоже принялись демонстративно обследовать транспортные средства, давая понять, что не доверяют мне ни на грош.
Я с улыбкой следил за ними с борта своего судна, параллельно знакомясь с присутствующими.
Из трёх десятков подошедших ко мне графов и графинь я запомнил только двоих. Сергея Захаровича Волкова — старшего брата моего погибшего компаньона. И Дмитрия Анатольевича Кострова — моего давнего недруга, прикрывшего Воронцова и натравившего на меня барона Кустова. Улыбались и убеждали, что чрезвычайно рады знакомству со мной, оба этих человека, вот только если первый делал это искренне, то второй так же искренне врал.
— Может, напомнить ему, — подал голос Гензо, — что после тех событий с Кустовым он тебе подарок ценный обещал прислать и, видимо, из-за войны с пермяками забыл.
«Да пошёл он в жопу», — мысленно ответил я, желая только одного — чтобы граф поскорее свалил.
Из князей ко мне не подошёл никто, ну и я торопить события не стал и только обменялся приветствиями с пятидесятилетним светловолосым мужчиной с волевым лицом — Виталием Степановичем Нарышкиным. Князь в одиночестве ходил между досок и внимательно их разглядывал.
Он говорил со мной вежливо, но без особого интереса и вскоре ушёл.
— Четыре балла из десяти, — проговорил Гензо.
«Что четыре из десяти?» — уточнил я.
— Твои навыки дипломатии, — пояснил хранитель. — И то два за подарок императору. Вообще-то ты сюда прилетел, чтобы узнать, кто убийца. Как ты это будешь делать, если ни с кем не говоришь?
«Так рано ещё! — отмазался я. — Как вернёмся, буду разговаривать».
— Ну-ну…
Наконец все воздушные суда были проверены, гости расселись, и мы взлетели.
— А это что за хрень? — Сидящий рядом Свят показал назад, где в ста метрах за нами пристроилась одна из тарелок не нашего производства. От остальных её отличало то, что она с самого начала была закрытой и очень сильно защищённой. Настолько, что мои жучки не могли проникнуть внутрь. Зато Гензо мог.
— Там всего два человека, — сообщил он. — Пилот и какой-то мужик во втором кресле. Я его не знаю. Сидит с закрытыми глазами, в руках держит блокнот и ручку.
— Покажи его Акаи.
— Показал. Тоже не знает, но на пальце перстень графа.
Очень интересно. Какой-то телепат прикрытия? Не исключено.
— Следи за ним, — распорядился я.
Сам же переключил внимание на основных действующих лиц: князей Астахова, Шуйского, Толстого, Нарышкина и, конечно же, на главную тарелку. К сожалению, прямо сейчас никаких интересных бесед не велось, а через несколько минут все кто мог закрыли купола. Правда, лететь всё равно пришлось со скоростью самых медленных, и это были открытые нижегородские тарелки, на которые посадили бойцов сопровождения.
— Слушай, Дим, — проговорил Свят, устанавливая звукоизолирующее поле. — Я тут подумал, может, в следующий раз Маришку вместо Ани привезти?
— Зачем? — удивился я.
— Ну, может быть, император тоже захочет её покатать и тогда…
— ТИХО!!! — вдруг оглушительно заорал Гензо, причём, судя по тому, как вздрогнул Свят, услышал хранителя не только я. — Нас подслушивают!
«Кто?» — спросил я.
— Тот хмырь в закрытой тарелке, он стенографирует всё, что вы говорите. Вот сейчас в блокноте написал про Маришку вместо Ани.
«Передай Святу, чтобы он перестал на меня таращиться и чтобы сделал вид, что у него там что-то в ботинке застряло и мешает».
— Секунду, Дим, что-то острое в ботинок попало, — тут же среагировал Свят и
