также что большая часть оборудования была савинского производства. Я продолжал внимательно наблюдать за гостями, и от меня не укрылись далеко не радостные лица некоторых из них. Особенно когда они следили за нескончаемым потоком набитых добычей грузовиков, едущих из расчищенного Саратова в Пензу. Да, сейчас все хотели быть на месте князя Лазарева.
— Но для этого надо дружить с Дмитрием Николаевичем Акуловым, — прокомментировал мои мысли Гензо.
Именно так.
Экскурсия продлилась два часа, а потом мы вернулись в усадьбу Олега Сергеевича. Солнце уже клонилось к горизонту, и погода стала ещё комфортнее, вероятно, поэтому дислокацию менять не стали, но она претерпела серьёзные изменения.
На столах появились новые, уже более серьёзные угощения, а также по краям поляны образовались маленькие зоны, где желающие поесть могли сделать это как в уединении, так и за беседами с другими гостями.
Также появились игральные столы и возвели маленькую сцену, на которой сейчас располагался оркестр. По счастью, играли он спокойную, умиротворяющую музыку, склоняющую не к танцам, а к степенным разговорам о будущем империи.
Аню сразу же похитил Олег Сергеевич, и я бы подумал про него что-то плохое, но с ним была супруга, да и оба его сына тоже уже успели вступить в брак. Скорее, князь увидел в ней дочь, которой у него не было, и сейчас с большим азартом знакомил весьма завидную невесту с остальными гостями. Ну и пусть, мне и правда здорово недостаёт навыков подобной дипломатии, я привык решать проблемы более радикальными методами. Может, Аня сумеет мне в чём-то помочь.
Я же сразу не стал искать компанию, предпочёл сначала поесть и для храбрости опрокинуть несколько бокалов шампанского (пива с водкой не было).
По правде говоря, я очень рассчитывал, что князья сейчас окружат императора и начнут ему заливать, какой я плохой, а ещё лучше соберутся в кружок и станут строить козни или обсуждать план моего убийства.
Ничего подобного не происходило — интересующая меня троица вообще делала вид, что не знает ни друг друга, ни кого-либо ещё из князей, и общались они в основном со своими вассалами. Я хряпнул ещё два бокала, и тут ко мне подошёл Нарышкин, после экскурсии его интерес к моей персоне стал значительно сильнее.
— Это впечатляет, Дмитрий Николаевич. — Князь крепко пожал мою руку. — Я был бы вам очень признателен, если бы вы смогли ответить на пару моих вопросов. Уверен, кое-что из продемонстрированного сегодня мы можем использовать для защиты границы империи.
— Конечно, — легко согласился я, не понимая, что меня ждёт.
А ждал меня подробнейший расспрос о возможностях нашего оружия и техники, начиная с манков и досок, а заканчивая автоматами, арбалетами и Викторией. Князя интересовало буквально всё, до таких мелочей, что на половину его вопросов я просто не мог ответить.
— Виталий Степанович, к сожалению, я не техник, — пожал плечами я, споткнувшись на очередном вопросе. — Может быть, вы как-нибудь сами заедете к нам, и я поручу своим инженерам показать вам образцы и ответить на все вопросы?
— Я готов приехать завтра с утра, — тут же кивнул князь. — Часов в девять.
— А почему бы и нет, — улыбнулся я, не выказывая своего удивления и радости. — Буду вас с нетерпением ждать.
— Хорошо. — Нарышкин довольно кивнул, но уходить, похоже, не собирался. — А пока не могли бы вы рассказать про тот танк? Я его не видел и, откровенно говоря, сначала не поверил, что такое вообще существует. Но теперь хотелось бы узнать о нём как можно больше.
Я открыл было рот, но тут, к моему облегчению, к нам подошли князь Лазарев с супругой и Аней. Как оказалось, они слышали последнюю часть нашего разговора.
— Виталий Степанович, — улыбнулся хозяин торжества. — Дайте его сиятельству немножко расслабиться, поесть и выпить. Я уверен, что завтра его техники с удовольствием ответят на все ваши вопросы.
— Да, конечно, — немного смутился князь Нарышкин и посмотрел на меня. — Прошу прощения, Дмитрий Николаевич. Завтра с утра буду как штык.
— Договорились, Виталий Степанович.
Мы обменялись с Аней взглядами, и она едва заметным кивком дала понять, что все хорошо. Я снова остался один и перехватил пробегающего мимо официанта. Ладно, ещё два бокала, и надо уже что-то делать, а то скоро все разойдутся, а я так ни с кем и не подговорю.
Я осуществил первую часть плана и начал хищно оглядываться в поисках жертвы, и тут вдруг обнаружил приближающегося князя Матвея Григорьевича Толстого. Немного полноватый мужчина на вид лет сорока широко улыбался и уже на подходе заправил за ухо длинную чёрную чёлку.
— Дмитрий Николаевич, — раскинул он руки, будто хотел меня обнять. — Наконец-то я застал вас в одиночестве…
— Какой ненаблюдательный, — заметил Гензо. — Ты две трети вечера в одиночестве.
— … И могу с вами познакомиться! — Толстой протянул мне ладонь.
Рукопожатие оказалось таким, как я и ждал, никаким. Вообще, если снять с князя очень дорогой чёрный костюм и одеть во что-нибудь обычное, я никогда не признал бы в нём аристократа. Продавец машин или даже, скорее, слабомагической гомеопатии. Вот что больше подходило его облику.
— Я тоже очень рад с вами познакомиться, Матвей Григорьевич, — улыбнулся и я, при этом краем глаза замечая, что вроде как основная масса гостей отошла от нас подальше, зато Рысев и ещё несколько человек, беседующих о какой-то ерунде, наоборот, встали поближе.
Причём на пальцах этих господ не было никаких колец. Скорее всего, собеседниками Михаила Ильича были специально приглашённые, чтобы проконтролировать меня, маги контроля. Император явно не хотел, чтобы я залезал в голову его приближенным.
— Что же вы скрывали свою красавицу сестру, Дмитрий Николаевич? — укоризненно покачав пальцем перед моим носом, жизнерадостно произнёс Толстой. — Если бы знал, какой она выросла, я бы к вам каждую неделю в гости ездил. Вы ведь знаете, что у меня есть два сына, восемнадцати и двадцати двух лет? Оба холосты и оба красавцы и умницы. Не чета мне.
— Да она у меня домашняя совсем, — развёл руками я, — но уверен, будет рада познакомиться с вашими сыновьями.
— Обязательно их надо познакомить! Тем более что я действительно собираюсь к вам ездить очень часто. — Толстой, не обращая внимания на то, что мы с ним разговариваем в первый раз в жизни,
