— ваш друг оказался весьма слаб психически. Вчерашний вечер выбил его из колеи. Сафи отвезет ему успокоительные. Надеюсь, что на нее он не будет кидаться.
Сафи отправилась в Тур вместе с Жаком и Луи де Лежье, а Валери собралась и в сопровождении Катрин и дона Хуана на следующий день поехала к Сюзанне. Она не ожидала ласкового приема, но обязана была сделать все от нее зависящее, чтобы сохранить жизнь случайной жертве своих чар.
Именно так она и сказала дону Хуану — жертве своих чар. И еще добавила:
— Интересно, почему он? Ведь я даже не знаю его толком. И вряд ли он чем-то виновен передо мной? Кто из его окружения так ненавидит меня?
Катрин знала ответ. Но промолчала. Она не видела связи между соперничеством между Валери и Сюзанной за дона Хуана и пулей, которую ее брат получил от Андре де Турне.
— Почему вы ищете связь? — спросила Катрин.
Валери повернулась к ней:
— Не бывает, чтобы человек вдруг получил пулю просто так. Должна быть причина. Если он сам чист, а я не вижу, что с ним не так, значит его близкие должны испытывать ко мне ненависть.
— Но в этом нет логики!
Валери рассмеялась:
— Если вы не видите логики, это не означает, что ее нет. Просто поверьте мне на слово. Логика есть. Есть причина, которая чуть не убила невиновного человека. И я должна помочь сохранить его жизнь, я не хочу иметь на себе невинные жертвы.
Катрин никак не могла осмыслить все, что говорила ее кузина. На какой-то миг ей показалось, что у Валери нервное расстройство не хуже, чем у Андре де Турне.
— А Андре почему вышел из себя? Что произошло в галерее?
Валери склонила голову на бок и одобрительно посмотрела на Катрин.
— Мне нравится, что вы быстро учитесь, — сказала она, — вы уже можете найти закономерность между вспышкой месье де Турне и мною, — она снова засмеялась, — я отказала ему.
— Но вы же только познакомились, как он мог что-то предложить вам? — удивилась Катрин.
— Разве для того, чтобы влюбиться, надо много времени? — удивилась Валери, — один поцелуй, и ты точно знаешь, твой это человек или нет. Я с первого поцелуя поняла, что не мой. А ему показалось наоборот.
Катрин бросила быстрый взгляд на дона Хуана, сидевшего напротив. Но он и бровью не повел. Даже наоборот, усмехнулся:
— Не слушайте ее, мадемуазель Катрин, — сказал он, — а то Валери вас научит.
— Разве я могу научить чему-то плохому? — удивилась та, — вы, дон Хуан, слишком критично ко мне настроены.
— Совсем не критично, — ответил он, — разве я вас критикую?
— Постоянно. Каждый мой шаг.
— Но ни вчера, ни сегодня я не сказал ни одного слова.
— Это просто вам не предоставилось такой возможности. Уверена, что вам есть что сказать.
— Конечно. Но это не критика. Я обязательно скажу вам, когда будет подходящее время.
Но тут коляска загрохотала по подъемному мосту и им пришлось замолчать и перенести свое внимания на замок.
Замок семейства де Лесси напоминал больше небольшой дворец, стоящий на островке посреди озера. С берегом его связывал подъемный мост, под аркой которого грохоча колесами коляска въехала в маленький мощеный дворик и остановилась. Часть замка была построена очень давно, и готические сторожевые башни высились по двум сторонам совсем новенького современного дворца. Ажурные балкончики были выкрашены золотой краской и сияли на солнце. Розовые стены контрастировали с темной краской готических башен.
— Очень красиво, — одобрила Валери.
15
Люсьен де Лесси был в весьма плохом состоянии. Преодолев преграду из его матери, докторов, сестер и сиделок, Валери наконец-то оказалась в комнате больного. Никто, конечно же, не хотел пускать ее к нему. И только дипломатический талант дона Хуана и его обаятельная улыбка сломили сопротивление родни и слуг. Больше всех злилась Сюзанна, и посмотрев на нее, Валери поняла, кто был причиной ранения ее брата.
— Почему мадемуазель Сюзанна ненавидит меня? — спросила она тихо у Катрин, — я ее едва знаю.
— Посмотрите сами и догадаетесь, — Катрин улыбнулась, — я уверена, что вам не нужна моя подсказка.
Валери пожала плечами и села на стул рядом с кроватью раненого. Дела его были на самом деле хуже некуда. Ей даже осматривать его было не надо, чтобы понять, что рана воспалена и, не дай боже, загноилась. С такого близкого расстояния пуля прошла на вылет, было задето легкое, что грозило немедленным воспалением легких, если быстро не принять меры. Валери пожалела, что отпустила Сафи с Жаком. Ей она была сейчас крайне необходима. Придется справляться самой. Кроме жизни месье де Лесси на кон была поставлена и репутация Валери в Тюрени. Если она не сможет ему помочь, то остаток дней она проведет в замке Шатори, и ни одно семейство не рискнет пригласить ее на прием. Валери этого не хотелось. Несмотря на то, что обычно она не заботилась о репутации, мысль о том, что еще пол года она будет проводить только в обществе Жака, Хуана и Катрин казалась ей невыносимой. В Жака и Хуана она уже наигралась и их постоянные ссоры стали ее раздражать. Сегодня все утро у нее чесались руки от желания влепить им обоим по пощечине. Они испортили ей все утро, ссорясь за завтраком, от чего она сбежала гулять с кузиной. И было очевидно, что ссорам этим не будет конца и края.
Глубоко вздохнув, Валери склонилась над Люсьеном, аккуратно разрезая бинты. Раненый был в глубоком забытьи. Доктор, седой старик, стоял у нее за спиной и постоянно покашливал. В углу комнаты столпились все остальные — мадам де Лесси, которая на самом деле все время плакала, и слезы беззвучно текли по ее щекам, Катрин, Сюзанна, Мари и дон Хуан.
То, что она увидела, было хуже ее самых плохих прогнозов. Рана воспалилась и загноилась. Валери пинцетом пошевелила ее рваный край, соскребая гной. Поморщилась. Доктор явно не был профессионалом.
— Где же ты, Сафи, — пробормотала она по-мадьярски, — что же мне делать?
Хуан подошел и встал рядом.
— Все очень плохо, — сказала Валери по-испански, — надо чистить рану, надо много мази из мха. И микстуру из него же. И еще много-много настоя чистотела.
Она взяла из рук лакея большую черную
