Любопытно, как он там, не простудился после вынужденного купания?
Перед сном я прикалываю свой памятный значок на шарф с эмблемой Гриффиндора, который уже не ношу, и украшаю им комнату. Теперь он больше не потеряется. Навсегда останется со мной и будет напоминать мне о папе.
О том дне, когда я была очень счастлива и еще не знала, что совсем скоро это счастье закончится.
Завтра будет мой четвертый день в элитной гимназии, но я уже не так сильно боюсь наступления утра.
Глава 23
Стася Черемухина
Утром я подхожу к гимназии, стараясь выглядеть как можно более уверенной в себе. Этому меня тоже учил папа – даже если поджилки трясутся, не показывать этого. Держать голову высоко. Правда, у меня это получается не всегда. Иногда самообладание дает сбой. И одним из факторов, которые на это влияют, оказался Артур Маевский. Рядом с ним вся моя уверенность в компании с самоконтролем трещит по швам.
Захожу в здание, поднимаюсь по лестнице, вхожу в класс. Первый урок сегодня тоже английский. Внезапно набравшись храбрости, я подхожу к парте моего репетитора и произношу:
– Могу я сесть с тобой? Хотя бы только на этот урок… Не то чтобы ты должен мне подсказывать, просто я… – запинаюсь и натягиваю на лицо смущенную улыбку.
– Да, садись, – отвечает Ким Сонмин. Вот кто владеет собой прекрасно! Его лицо остается невозмутимым, пока я краснею и бледнею перед ним.
– Ну как? Все готовы? Буду проверять! – Ирина Евгеньевна летящей походкой входит в класс. Да, уже почти не сомневаюсь, что у нее с кем-то бурный роман. – Маевского сегодня не будет, да и в ближайшее время, видимо, тоже, он заболел. Кто-нибудь хочет на это время взять на себя обязанности президента класса?
Закусываю губу. Настойчивая мысль лезет в голову. Артур заболел из-за меня. Из-за того, что я столкнула его в воду, уже холодную в это время года. Но ведь я же не просила везти меня к этому пруду, он сам меня туда притащил!
– Ты, кажется, сесть хотела, – напоминает Сонмин, и я, осознав, что торчу посреди класса, опускаюсь на стул и начинаю выкладывать учебники и тетради на парту. – Ты расстроена? – вдруг задает вопрос одноклассник. – По причине отсутствия Маевского, – немного витиевато выражается он, заставляя вспомнить о его иностранном происхождении.
– Что? – переспрашиваю я. – Нет, конечно! С чего бы мне из-за него расстраиваться? Да я наоборот радоваться должна, что его не будет в школе несколько дней! Хоть отдохну от него!
Ким смотрит недоверчиво, так что я утыкаюсь в учебник, делая вид, что с головой поглощена повторением домашнего задания. А тут уже и звонок звенит. Встречаю начало урока с облегчением. Пусть английский пока дается мне сложно, лучше я буду думать про перевод текстов и неправильные глаголы, чем про то, насколько плохо себя сейчас чувствует Артур Маевский. Он сам в этом виноват, сам, сам, сам!
Разумеется, Инесса выглядит подавленной и то и дело косится на опустевшую парту президента класса. Может, Маевский ей в самом деле очень сильно нравится? Жаль, что он этого не ценит. Эти двое ведь и в самом деле стали бы хорошей парой. У них много общего – положение, привычка к обеспеченной жизни, внешняя красота. Всегда лучше выбирать человека по себе. Тогда и конфликтов в семейной жизни меньше будет.
Вскоре меня вызывают к доске, так что мне резко становится не до размышлений о парочке богатых и знаменитых одноклассников. Отвечая на вопросы учительницы, я катастрофически плаваю. До меня доносятся смешки и ехидные комментарии остальных. Кто-то даже произносит, что такие, как я, – сплошной позор для элитной гимназии. Когда возвращаюсь за парту, у меня пылают уши, а пальцы нервно подрагивают, стискивая тонкую обложку тетради.
– Кажется, нам нужно заниматься больше, – говорит Ким Сонмин. – И чаще. Что насчет сегодняшнего вечера – ты опять занята?
– Нет, – отвечаю я. – Сегодня я свободна. И завтра, и послезавтра. И да, ты прав, надо больше и чаще, иначе итоговые результаты по английскому у меня будут плачевными. На второй год, конечно, не оставят, но…
– У тебя все получится, – ободряет меня собеседник. – Ты старательная. И учеба здесь намного легче, чем в корейских школах.
– Поверю тебе на слово, – хмыкаю я.
Ирина Евгеньевна шикает на нас, и мы, переглянувшись как заговорщики, умолкаем.
Без Артура день проходит совсем иначе. Мне даже дышится легче. Не надо постоянно дергаться из-за того, что Маевский снова заловит меня в коридоре, скажет очередную глупость, еще что-нибудь выкинет. Да и Забродина без него как-то притихла. Ходит в окружении своей свиты из местных расфуфыренных красоток, ко мне не лезет.
В столовой замечаю, что Алена снова сидит одна, и подхожу к ней.
– Привет! Могу я…
– Даже не спрашивай, просто садись! – Отмахивается одноклассница. – Похоже, ты в хорошем настроении. Это потому что Артурчика сегодня нет?
– Так заметно? – удивляюсь я.
– Еще бы! Но, может, это просто я такая… наблюдательная. Все-таки на психолога поступать собираюсь, надо тренироваться.
– Почему именно на психолога?
– У нас это семейное дело. У папы своя клиника. Мама тоже там работает.
– Здорово, – говорю я. Повезло же Алене. И будущее рабочее место уже заранее готово, и родители, если что, помогут в учебе.
– А ты?
– Что я?
– Определилась уже, чем хочешь заниматься по жизни?
– Нет, – признаюсь я. – Пока могу только надеяться, что смогу поступить куда-нибудь на бюджет. Иначе мне придется пойти работать, чтобы накопить на платное обучение. Моя семья не такая, как у большинства из тех, кто здесь учится. Совсем не богатая.
– Понятное дело, – вздыхает собеседница. – Прости, но даже в школьной форме, которая вроде как нас всех здесь уравнивает, ты отличаешься от остальных. И это заметно всем, включая учителей.
Глава 24
Стася Черемухина
Не скажу, что мне приятно это слышать, хотя ничего нового Алена не сказала. Я ведь и сама знаю, что я просто-напросто белая ворона в стае богатеньких деток, что не подхожу элитной гимназии. С первого дня это ощущаю.
Но у меня нет выбора. Я должна доучиться здесь до конца года. А потом сдать ЕГЭ, получить аттестат и отправиться в новую жизнь.
Надеюсь, хотя бы в университете я не буду окружена такими же людьми, как мои одноклассники.
– Извини, я не хотела тебя обидеть… – бормочет Алена.
– Все нормально, – прерываю я ее неловкие слова. – Для меня это никакой не секрет. Я не могу позволить себе одеваться, как другие, в брендовые вещи, у
