же запрыгнул на ближайшее дерево и в одно мгновение очутился на ветке. Второй злодей уже оправился от страшной атаки Аргоса, и теперь когда увидел собаку, весь почернел от страха. Он хотел встать, но не смог, и поэтому просто протянул руки к мальчику.
— Умоляю тебя всеми богами, — закричал он от ужаса, — не убивай меня, держи этого монстра, из всех монстров, держи его, помилуй старого разбойника, помилуй, меня пастуха и охотника, милостивый господин!
Диосс проигнорировал его. Он взял корзину с хлебом, которая лежала под деревом, позвал собаку и они быстро вернулись в лес.
Отойдя, как можно дальше, он бросился на землю и осмотрел свою добычу. Она была богатый. Кроме хлеба там был кусок копченого мяса и много жареных бобов. Диосс наелся сам, отдал собаке приличный кусок и они немного восстановили свои силы. Восходящее солнце начало приятно пригревать, птицы запели в кустах, устроив небольшой концерт, и дневной лес уже не казался ему такими страшными, как ночью. Диосс почувствовал себя смелее, и подумал, что рядом с Аргосом дорога через лес, и дикие горные пустоши уже не будут такой ужасной, и эта большая собака сможет защитить его не только от зверей, но даже и от людей. При этой мысли, сердце его наполнилось глубокой благодарностью, он обнял собаку не обращая внимания на ее отвратительный вид. Он дал ей еще кусок мяса, приласкал ее, прижал к себе и, наконец, освободил от цепи.
После небольшого отдыха они отправились в путь. На этот раз Диосс изменил направление, и направился на север. Это было необходимо. По дороге в Мегару, которую он выбрал раньше, он не смог пойти. Через несколько часов, так или иначе, ловцы рабов доберутся до города и обо всем расскажут. Они знают, что он направляется в Мегару и обязательно схватят его. Вот почему он не мог пойти в Мегару. Но не мог и обойти Мегару; стражники уже будут знать, что маленький беглец путешествует с собакой, и его легко будет выследить. Аргос, который облегчал его скитания по горным пустошам и по селам, скорее всего, был бы помехой в городе, потому что мог привлечь внимание жителей.
Диосс все это хорошо обдумал и поэтому решил держаться как можно дальше. от человеческого жилья и проникнуть на север в Аттику через леса и горы, коих здесь было много, как и в Коринфе.
Прежде всего, однако, необходимо было как можно дальше отойти от этого места, и от Мегары, и поэтому Диосс напряг все свои силы, сколько мог, и направился на север.
Однако его силы были на исходе. Только теперь после всех болезненных переживаний предыдущей ночи последовала огромная усталость, охватившая весь его организм и мозг.
Через час, когда они прошли несколько лощин и большой густой лес, он признал, что достаточно сильно устал и что находится далеко от преследователей.
И вот, оказавшись на небольшой, залитой солнцем полянке, он тяжело упал на землю. Аргос свернувшись в комок, лег рядом и они мгновенно заснули глубоким сном.
Он спал долго и проснулся только после полудня. А затем тут же встал и снова тронулся в путь. Однако ему приходилось часто останавливаться на отдых. Он чувствовал, как болели его ноги, а мышцы не хотели слушаться. И вдобавок ко всему, местность здесь была густонаселенной. Диосс свернул на север и вечером, прямо перед собой, увидел широкую дорогу, ведущую из Мегары на запад в Фокею и в храм в Дельфах, где обитали жрецы бога Аполлона.
Вдоль этой дороги тянулись многочисленные деревни, а по ней шло множество людей, ехали повозки, возвращались с гор стада коз и коров.
Диосс подождал, пока зайдет солнце и станет темнеть; только затем он отважился пересечь возделанные поля и перейти широкую Дельфийскую дорогу.
Ночь настигла его на другой стороне дороги, на краю гор и лесов. Лес был зрелым, с густым подлеском и казался еще более страшным, чем с в горах Коринфа. Однако Диосс вошел в него с гораздо меньшим беспокойством. Присутствие Аргоса придало ему смелости.
Но Диосс остановился только на опушке леса, лишь бы быть поближе к дороге и укрыться от холодного и пронизывающего ветра, который пронесся по полям.
Он поискал дерево побольше, собрал с него немного листьев, которые еще там оставались, упал на них и приготовился ко сну. Он вынул остатки еды из корзины, и поровну разделил их между собой и собакой, а затем лег на листья притянул к себе Аргоса, как можно ближе, прижался всем телом к его шкуре и закрыл глаза.
Аргос был необыкновенно доволен, лежал спокойно, только виляя хвостом, и разметая им сухие листья. Он тихо повизгивал, время от времени вздыхая, как бы говоря своему маленькому другу; «Не волнуйся, не волнуйся, я с тобой».
И так они оба спали в лесной чаще.
Внезапно ночью Диосс проснулся, услышав рычание собаки. Аргос стоял, ощетинившись шерстью и вытянув голову вперед, его глаза светясь, как у волка, и смотрели в темноту, окружавшую их. Из леса доносились многочисленные голоса, которые разносились по лесу, но не было слышно, ни рычания, ни лая. Диосс сразу же вскочил. Сначала он подумал, что их окружили волки и что они сейчас появятся из леса. Но это были не волки. В их голосах был жалобный визг, как у небольших собак. Это были шакалы, которые десятки бродили по этим землям. Они почувствовали запах появившихся в лесу собаки и человек, но они не осмеливались на них напасть. Они стояли на определенном расстоянии от Аргоса и просто жалобно лаяли друг на друга. Напасть на них им не хватило смелости, поэтому они постояли некоторое время, грустно повыли и вернулись в лес.
Снова воцарилась тишина и покой.
Аргос бросился преследовать нападавших, но когда мальчик его позвал он, тут же вернулся, пролаял еще пару раз, совершенно спокойно несколько раз потерся спиной о землю, свернулся клубком и заснул.
Как только первая заря осветила чащу, они снова тронулись в путь.
Диосс снова шел вперед. Но он был болен и чувствовал себя паршиво, но это было еще не все. Голод снова стал мучить его, все тело тряслось из за холода наступавшей зимы. Он надеялся, что солнце согреет его, и высушит его хитон, как было раньше. Но был тоскливый, грустный день, моросил, и шел дождь, и он даже
